Тринадцать месяцев

Та, что напоила, удивилась:

– За что же мне такое?

Он объясняет грубиянке:

– Ты только с хорошим уживешься, а она со своим добрым характером любого вытерпит…

Так что не долбай своего мужа за то, что он не такой, как все, не умеет деньги делать.

– А жизнь сейчас какая! – не унимается спорщица, пропуская мимо ушей легенду. – Дикий капитализм!

– Знамо дело, не коммунизм! – Иронизирует бомжиха, хитро улыбаясь. – Господь-то, Он обо всех думает в любое время и обо мне, грешнице, и вот о Ермолае, к примеру, – она кивает на вконец разомлевшего кота.

 – Я, вить, Ермолая за полтора лара выкупила, от смерти спасла.

– Как это? – заинтересовался кошатник.

– А так это, – ему же в тон отвечает Нина. – Сижу я как-то здесь. Смотрю, мимо мужик идет и кота мяукающего тащит.

– Куда ты его, мил человек? – говорю. А он, знай себе матюгается. «К Куре, говорит, топить его буду. Он у меня колбасу сожрал». «А сколько твоя колбаса стоила?» – кричу. «Лар и пятьдесят на базаре за руставскую палку отдал.

» Я скорей в карман, а там только лар мелочью. Еле уломала его подождать. Я, говорю, наклянчу и дам. И, правда, через минут десять все собрала и кота оставила у себя.

Так что Богу всех жалко. Главное, никогда надежду не терять. У меня вот 17-ть лет детей не было, а в 44 я девочку родила. Она сейчас в Америке в няньках сидит. Я молюсь, может она там замуж выйдет. А че, – глядя на парочку снизу верх и заслоняясь рукой от солнца, – все бывает.

Тут жена с удвоенной силой дернула мужа за рукав, и они пошли дальше.

Нанули не очень уверенно заученно затянула при их приближении.

– Помогите, чем можете.

И тут же получила тычок от Эльзы:

– Вот тварь Нинка! Вечно всех клиентов перебьет своим языком.

Сцену эту так же наблюдали две пожилые прихожанки, сидевшие на лавочки у церкви. Они остались ждать вечерней службы, вот и коротали время за тихим, богоугодным разговором. Одна, помладше, в модных очках заметила:

– Нина – не Божий человек.

Сколько здесь сидит – ни разу в церковь не зайдет, а уж про Причастие я вообще молчу. Говорят, у себя в Абхазии она целое поместье имела, на сбор мандаринов людей нанимала. А сейчас ее вот как Господь смирил.

– Нда, – кивнула ее наперсница в голубом газовом платке. – Все-таки, какое искушение эти нищие! То друг друга из-за денег ведрами бьют, то прихожан проклинают. Бездна грехов им же не есть числа. И, видно, в грехах зачаты.