Пять пьес ни о чём

Ей восемнадцать всего было, Андрюш, восемнадцать, а ты такой понтовый из Питера: как вы тут живёте, срань кругом, да я здесь дышать не могу… А мы, раззявив рты, кушали. Да-да-да, и не одну ночь. Мы же все пять лет, всё лето за столом беседы вели, когда ты приезжал на каникулы. Говорил ты, а мы слушали. И диву давались. Вона чё есть!.. Ты был для нас… Ты же домой приезжал и сразу к ней… Я-то это видела, да и всё село видело, и… Я от радости задыхалась, глядючи на вас. Так, что про себя на хрен навсегда забыла!.. Зинка, Зинка, дура, решила, что она со своей этой приставучестью помеха тебе, вот эту хрень тебе и залепила.

Я год тому назад об этом узнала, даже приехать хотела к тебе в Питер. С сюрпризом! Чего-то мы в кабаке у меня праздновали, покушали крепко, я и выпытала у неё. Всегда знала, всегда, что-то не то!.. Ей тридцать восьмой, дуре, а она всё в девках… Да и херня всё это – девка, не девка… Прости, братишка, у меня, старой дуры, такая везуха. У меня такая подруга… Ты, братец, просрал такое… За это, мать—перемать, в тюрьму надо сажать!

Матюшком мне нельзя! Бизнесвумен я! Да и с дядькой слово дали бабке Софии – не материться.

Всю жизнь матерились, и вот два месяца как махры-хреновые. Вместо б… бррр. Оп-ро-сто-во-ло-сит-ся! Ну ты понял, какое должно быть слово… Чё смотришь? Нравлюсь?

Андрей (целует). Всегда и во всём… Всё тебе идёт.

Света. Поняла, кому всё к лицу. Варька рассказывает тебе о Зинке? Вижу, рассказывает. Они каждое лето не разлей вода. Ты молоток, что сюда её сызмальства привозишь.

О тебе Варька мне рассказала, но только мне.

Андрей. Ну, она много чего рассказывает. И правда хорошо, что она здесь часто бывает. Очень хорошо. Спасибо тебе… Через неделю будет. Ну вот, живу, и правильно, что один… В смысле, с Варькой одни. Это нам трудно далось… А ещё одну женщину, другую – шумную, тихую, нежную, любую – я бы не осилил.

Света (ржёт). Вот оно. Отрок, истинно глаголешь! Как наш дядька Кирьяк говорит. И я такая же. Никого, никогда на дух не нужно. Но ты не поэтому один.

Из-за паскудника этого, из-за Ильи… Не пи… не пиши мне писем, брат! Ты, брат, совершаешь самую большую гнусь в своей жизни.

Андрей. Дядька что-то не показывается. Не хворает?

Света. Ты чё! Меня бздит, потому и не кажется! Я его главный спонсор и, что для него гаже – главный надзиратель! (ржёт) Тьфу-тьфу-тьфу, не поминай. Сразу появляется, как этот, как его… ну этот из ступки?

Андрей. Ой, да там много разных в этой ступке-то.

Света (ржёт).