Красное на белом. Рассказки

Мне хотелось спать, но уснуть я не мог. Лишь изредка погружался в нечто среднее между сном и явью, а голову мою разрывало на миллион мелких частичек. Я клялся, что никогда больше не буду с ним встречаться. Никогда. Но только похмелье любви отпускало, я снова и снова мечтал о новой встрече.

Жажда – это то ощущение, которое преследовало меня. Любовь и Жажда – вот два неизменных спутника моей истории. Я знал, что это не закончится ничем хорошим. Я слышал уже о многих подобных случаях, когда в результате измученные любовники оказывались на дне.

Они посвящали себя своей любви, а в ответ любовь заставляла их страдать, превращала их жизнь в муки адские ещё до того, как они отдавали Богу душу. Иногда я думал, что это и не любовь вовсе, это страсть, та страсть, что разрушает циклоном всё на своём пути. Сколько семей она разбила, сколько жизней погубила!

Когда мы были вместе, любое страдание казалось иллюзией. Даже море было по колено. Сколько сумасбродных вечеринок, сколько безумных ночей! Потом я сидел с друзьями и рассказывал им о своих приключениях с ним.

В этих рассказах было что-то залихватское, и я гордился нашими проделками, точно рыцарь – сёвоими подвигами.

Пока мы были вместе, я чувствовал себя счастливым, будто больше никого в целом мире не было. Только он и я сидим, обнявшись, на Горбатой горе. Но когда он уходил, уезжал, испарялся, я был по-настоящему болен. Мои друзья и близкие говорили мне, что это плохо, что такие отношения до добра не доведут. Меня поучали, что я погублю свою жизнь.

Да что мне их поучения! Разве я сам не видел этих обречённых, с лицами, опаленными огнём страсти! Видел. И понимал, что скоро и сам окажусь в их рядах. Убитый своим же собственным чувством, словно Густав фон Ашинбах на острове Лидо. О мой Тадзио!

Только Господь, ты свидетель! Чёрт возьми, я ведь любил по-настоящему, в моих чувствах не было ни капли фальши! Моя любовь была чище, чем слеза животного. Если бы Гнатон был так же прекрасен, как он, мой возлюбленный, то Дафнис навсегда бы забыл свою Хлою.

Как изумительны и безумны были наши свидания. А женщины? Скольких женщин мы полюбили вместе? Вы скажете, что секс втроём, да ещё и с женщиной, – это отвратительно? Может быть. Мы же не были трусами или ханжами. Стоило только в поле нашего зрения появиться красотке, мы тотчас набрасывались на неё. Пока я был один, я был косноязычен. Вдвоём, вдвоём мы были великолепны, точно Аарон с Моисеем или Сирано с Кристианом.