Непреходящее

И лишь походный зазвучит мотив,

я позабуду, что такое жалость.

Ещё немного, близится рассвет…

Вот-вот завоют трубы и буцины,

и Рим, что разделён наполовину,

на македонских землях даст ответ,

что стоит слово Кассия Лонгина.

Забавно, Гней. Всё снова как тогда,

когда ты бился с ними при Фарсале.

Всё те же, с кем мы прежде воевали,

не ведая ни страха, ни стыда,

хотят проверить прочность нашей стали.

Республика, жива ли ты? Ответь!

Как низко пали все мы в эти годы!

Столетья шли за призраком свободы,

чтоб снова дать кому-то в руки плеть.

Позор когда-то гордого народа…

Наивность, Гней, была присуща нам,

когда в тот день мы резали тирана,

и кровь текла из каждой его раны

к твоим массивным мраморным ногам.

Но радоваться было слишком рано.

Мы не убили Цезаря в тот час.

Он, как и Сулла, всюду рядом с нами,

владеет прочно нашими сердцами.

Он к мятежу подталкивает нас

и совращает пошлыми мечтами.

Я слишком поздно это осознал,

но что теперь кивать на всё былое…

Был рад во сне увидеться с тобою.

Уже звучит наш утренний сигнал,

и алый флаг всех призывает к бою.

Прощай, Помпей. И если боги есть

скажи им там, что Рим стоит на грани.

Пусть спустятся они на поле брани,

а если нет, то наша с Брутом честь

пребудет с нами и без их стараний.

Брут

Вчера я снова видел странный сон,

в нём всё сплелось и всё перемешалось.

Как будто от тебя я был рождён,

и смерть твоя – моею оказалась.

Как будто нет спасения в веках

тебе и мне, ведь мы неразделимы.

Но кровь твоя не на моих руках —

она на каждом гражданине Рима.

Великий Цезарь, слышишь ли мой зов?

Я Юний Брут, вершитель приговора.

Я тот, кто спас всех римлян от оков,

вернее, спас от тяжкого позора.

Я стал мечом, карающим мечом,

но этот меч Республика держала.

А что теперь? Все будто не причём,

и нужно снова начинать сначала…

Ты значил всё для каждого из нас,

ты богом был на пике своей власти.

Но и богам приходится подчас

ходить в оковах похоти и страсти.

Ты не хозяин был своей судьбе

едва пошёл по водам Рубикона.

И если Рим тоскует по тебе,

то он дождётся власти фараона.

Клянусь богами, близится тот год,

когда вернутся царственные тени,

и некогда свободнейший народ

уже навечно встанет на колени.

Но я не встану, нет. Покуда жив,

я буду тем мечом, что бьёт тирана.