«Точка зрения Корнилова»

Итак, поищем – не то, не то, какая-то бегущая за поездом смуглая женщина, ее умоляющие крики: «Вернись, Корнилов, вернись, дружочек!»; гвоздь в голове вулканолога-самоубийцы; австралийская народная песня «You shook me all night long», аутентично обрамляющая эскапады постельного ринга… Стоп, кажется, приехали – эзотерика сорока девяти дней Бардо, перенос принципа сознания, вторичный Ясный Свет, мирные и гневные божества, мероприятия по защите от духов-мучителей, основополагающие стихи о шести…

– Способ, удерживающий от вхождения в лоно, первый способ закрытия входа в него… Читал.

– Вам понравилось? – спросил старик.

– Не помню. Нет, наверное.

– Почему нет?!

Почему, отчего; «мой отец хотел дочь – мой не хотел никого»; я ору, ты прислушивайся – тон у него, как у вопиющего на «cupollone» собора Святого Петра разносчика пиццы Дзавонни, в который уже раз приговоренного к неуплате своей доставки: «Платите! мой карман уже не выдерживает вашего бремени!»

«Какое же это бремя – так побасенки. Что тут у нас?… Как, опять «Капричоза»?! Мы же заказывали у тебя «Дольче Пиканте!»

«Скажите спасибо, что не „Маргарита“.

«А Дольче Пиканте?»

«Дольче Пиканте пускай вам покупает дон Гамбино. Он человек серьезный – взамен оказания ему услуги по вхождению в Эдем с черного хода, всегда не откажет».

«Нахал!»

«Дармоеды».

– Но, – недоумевающе сказал старик, – если вы не помните, вы ведь не можете быть уверены, что она вам не понравилась?

– Если бы понравилось, я бы помнил.

– Но ведь это же главная книга!

– Ну, и что с того?

Старик уже напрягал Корнилова своей дремучей зацикленностью: ну, вознамерилось тебе растить в себе голову; и потребность есть и не лень – так расти, систем же сколько угодно: повиси подобно самопронзенному копьем Одину на дереве Иггдрасиль, одержимо попрыгай через скакалку радуги, хибинских шишек, в конце концов, покури. А он все скребется в окошко проваленной явки.

– Очень жаль, что у вас нет этой книги, – с досадой пробормотал старик, – свою-то я в туалете полностью извел… У вас ее совсем нет?

– У меня ничего нет.

– Совсем ничего?

Разрешение на переживание за меня еще не получил, а говорит грустно, где-то уже с надрывом: лишнее, дедушка – унижающе лишнее.

– Лапша есть, – ответил Корнилов.

– Угостите?

А старик не прост, здраво рассортировал: Бардо Тхедол и паранойя вместе, а чужая лапша отдельно: «накормите меня своим, потому что мое и ваше для меня рознь».