А любить никто не хотел

Первый раз что ли? Ему же тоже надо соответствующим образом себя перед нами держать, хотя бы вид делать, что реагирует на наши безобразия…

– Какие к чёрту безобразия? Что я не так делал, Сань? Объясни хоть ты мне.

– Да, помолчи. Шеф наш, он горячий, не без этого, – бормотал Ларионов, увлекая Ковалёва за собой прочь из приёмной. – Но отходчивый. И по итогу, сам знаешь, всегда на нашей стороне, и перед самым заступается за нас, и перед прокурорскими, и, вообще… А, ты взял и устроил ни с того ни с сего.

Что нашло на тебя?

Ковалёв не ответил и, шагая по длинному коридору, Ларионов продолжал тихо стонать:

– Эх, Коля, Коля. Он же сам розыскником был, Гаврилов наш. Тебе ли не знать. И жена у него вторая, якутка, и неплохой судья, между прочим, в арбитражном. Правда, они не расписаны. А следователь та, которую ты вчера отчихвостил, падчерица ему, и в Якутске сроду не была.

Он её с восьми лет воспитывает, как свою. Ты, правда, не знал, что ли, на кого рот разеваешь?

– Мне информация, с кем моё начальство спит, без надобности. Слышал, что разведён и всё, остальное меня не касается…

– Ну, как видишь, касается, – вздохнул Александр Павлович. – Сдавай дела заму своему и завтра же приступай к обязанностям на новом месте службы.

– О, как, уже завтра, – усмехнулся Ковалёв.

 – Ох и скор же генерал наш на расправу, когда его личное задели. Вот бы и с поощрениями так же, а. Хотя, ладно, какие уж тут поощрения? Не наказали, считай, наградили. Не профессионально, ой, как не профессионально. Я, Сань, о Гаврилове лучшего мнения был…

– Ему плевать, что ты лично, что, вообще, все мы о нём думаем, потому он и генерал. Делает своё и для себя, несмотря ни на что, а то так и болтался бы в майорах или капитанах.

Как ты вот. Кстати, скажи спасибо, что он хоть в звании тебя не понизил.

– Спасибо, – съязвил Ковалёв и обогнал начальника, у кабинета которого остановились.

Ларионов неуверенно протянул руку.

– Ладно, время покажет. Поутихнет немного и я тебя обратно попробую перетянуть, только ты хоть теперь-то будь потише, не лезь на рожон. Как друга прошу.