Беспризорница Юна и морские рыбы. Книга 2. Белый Ворон приходит сам

Он повторял – нараспев:

– Лодка, лодка, и полян —

Лодка-лодка-лод-ка!

Сначала, вверх-вниз, как лодка на волнах:

– Лодка-лодка, ип-по-лян…

И, забрав чуть повыше – вниз до самого конца:

– Лл-ооо-дка лодка ло-дка!!!

Пёс зашевелился. Выбрался из-под девушки и встал. Потянулся, как самая обыкновенная собака, и потрусил в кусты.

Девушка заворочалась и тоже наконец села. Повела головой в сторону голоса. Но потом глаза ее снова вернулись на поляну.

А Белый Ворон через минуту вышел к ним сам.

Облака разошлись, и солнце светило, и где-то неподалеку тихим свистом обнаруживала себя мелкая птица, – когда он появился из-за деревьев.

Он был голый по пояс. Мокрые куртку с рубашкой он держал в руках. Волосы, тоже мокрые, висели вокруг лица, и с них капало.

Бросив куртку на куст, так что она повисла на нем, он приблизился к огню, нагибаясь на ходу и подбирая палки и ветки. Снял с костра котелок – вода в нем выкипела совсем – и поставил рядом:

– Человек живет-живет, – сказал он.

Ест и пьет, садится на табуретку, делает всякие вещи. Говорит «до свиданья», заводит часы, прыгает в длину, стоит на своем и потом раскаивается в этом. А однажды он ложится спать.

Просыпается – что такое?..

Он лежит на каких-то ветках. Прямо ему в глаз светит солнце. Между солнцем и им – листья.

А вокруг него сидят люди. Он никогда даже не думал, что у людей могут быть такие красные от солнца и комариных укусов лица.

Или солнце и комариные укусы тут ни при чем, а всё это красная глина? И что это за перья? Все сидят и молчат и смотрят на него, как будто хотят его съесть.

Но на самом деле они не хотят есть. Они ждут. Они ждут, что он скажет.

Белый Ворон откинулся назад, уперся в землю ладонями, и вдруг вскочил.

– И-и-иинде я? – вскричал он.

– И тут он становится индейцем.

Поначалу он никак в это не верит, и не хочет делать ничего, только ходит и пристает ко всем с дурацкими вопросами, но постепенно у него это проходит.

Постепенно он начинает понимать, что он индеец; и что он, в общем-то, всегда был индейцем, только не понимал; и тут уже рукой подать и до того, что все индейцы, только не все понимают.

– И тут он становится таким индейцем!.. – сказал Белый Ворон.

Он перестает задавать их (вопросы). Он вообще перестает разговаривать.