Беспризорница Юна и морские рыбы. Книга 2. Белый Ворон приходит сам

К этому времени он как раз и видом становится схож с остальными, и обмазывается красной глиной для спасения от комаров, и, хочешь не хочешь, начинает делать всё, что полагается, – а иначе не проживешь, здесь, где нет никаких шкафов и вешалок для посуды. Он ловит рыбу, сидит у костра, и курит трубку, от которой поначалу его тошнит. Одной девушке он приглянулся; и они начинают с ней жить, и в их типи заводится утварь, которой удобно найтись под руками. А однажды утром, когда он уже все забыл и привык, и ему кажется, что все, что было раньше, – было с кем-то другим, у них появляется новый человек.

Индеец встречает его вместе со всеми индейцами, и потом два дня скачет, хохочет и кувыркается через голову; и с важностью ходит, не отвечая на вопросы. И на второй вечер они сидят уже все; и индеец краем глаза смотрит на новичка (не подавая, разумеется, виду, а вместо того закуривая трубку).

И тут он понимает.

И он говорит себе: хочу домой.

Вокруг него сидят такие, как он, и ничего не изображается на его лице – ведь недаром он стал настоящим индейцем.

Он сидит, и вокруг все сидят, и спокойные лица, непроницаемые, как сосны.

И в этот момент кто-нибудь начинает петь.

Он поет, и потом другой начинает петь, а потом третий, а первый тогда подпоет, – и кто-то еще потом начинает новую песню. Все равно, про что – все подтянут. Кроме новичка, пожалуй; но никто ему ничего не скажет. Да и что они могут ему сказать?

– Я сказал, – сказал Быкмедведь.

Он смотрел на Зайца. Как будто никого, кроме них, не было на поляне.

 – Домой, – приказал он просто, как будто бы псу.

Заяц оглянулся.

Все на местах.

Все, кроме пса.

Пёс как ушел, так и нет его.

Быкмедведь наблюдал за ним вполглаза. – Устал я, – обронил он. – Драться устал. А придется.

Заяц встал.

– А я вот тебе счас как дам! – сказал он. – Как д… дам тебе, с руки, чтоб голова не качалась! Это ты, сам, откуда-то взялся – пришел! кидался тут на всех. Дом мне развалил!

Быкмедведь не пошевелился. Он сидел у костра.

И смотрел на Зайца снизу вверх. С каким-то новым выражением в глазах.

– Ну, – сказал он. – Еще раз по лбу? Давай, смелей. Я тебя не трону.

Заяц постоял. – Ты сказал – драться.

– Передумал, – сказал Быкмедведь.

Заяц в растерянности не знал, встать ему или сесть.

В этот момент он увидел пса. Быкмедведь не мог его видеть – пёс был в кустах, вон за той сосной. Быкмедведь также не мог знать, что пёс делал. Это мог знать только Заяц. Никакой ошибки.