Беспризорница Юна и морские рыбы. Книга 2. Белый Ворон приходит сам

– Я не трясусь.

Если земля – вода. То стоишь на плоту на гребне огромной горки. И, если постараться, можно услышать низкий и медленный гул – от медленно, неуловимо глазом, катящихся волн, покрытых лесом? Но слышно стало лишь ветер, который, упав на лес, побежал по верхушкам… Сейчас здесь будет. И – невидимый, неуловимый, хлестнул в лицо и плечи – и вот уже сзади, полетел от дерева к дереву. Дрожь Зайца унёс. Он стоял, спокойный, как столб – будто туловище его стало одно целое с тем, к чему был привязан.

– А тут даже дождя не было.

– М-м. А я б поглядел… на оленей.

– …У нас еще так говорили: ворону ветром прибило к земле – ворона говорит: мне как раз сюда и надо было.

– А так у вас не говорили: дураку всегда праздник, всегда чему-нибудь смеется и болтает.

– Такого не слышал. А слышал: домашняя дума в дорогу не годится.

– Ну?.. – Я б тебя сменял… на пару умных… а пожалуй на всех. Махнулся бы не глядя.

– А ты в городе был?

– А ты хотел бы?

– Раньше – нет, а сейчас – не знаю.

– Сортиры теплые. П а л и к м а х е р с к у ю я б посетил. Постричься не успел. И ФФХХХХХПФФФФЫ-ы-ы-э-э-хх!..

– Не получится, – сказал Заяц. Почти не глядя: – Это мои. Крепкие.

– Не суйся… под руку… – пропыхтел Быкмедведь.

Что-то треснуло.

Неужели лопнули прочные, из дубленой кожи, ремни? А может это Быкмедведь что-нибудь порвал себе в животе? Или столб не выдержал напора – и сейчас выскочит из земли с корнями – и, не устояв на ногах, Быкмедведь кувыркнется с ним вместе – туда, вниз, в туман?

Ничуть не бывало.

Но железная шапка свалилась у него с головы и, ударяясь оземь, подпрыгивая и переворачиваясь, покатилась туда.

Вниз. В туман.

2. Дорога птиц

Однако долго катилась: уже казалось – точка; а это была – кочка; и снова слышался шелест и треск, впрочем, едва уловимо.

Но, прежде чем туман проглотил последний звук, там, далеко внизу, шапка обо что-то ударилась еще раз.

И все стихло.

Но лишь на одну минуту.

Туман ожил. Там, внизу, раздался возглас – и в ответ ему три. Одинокий хлопок – и сразу какая-то беготня, – но прежде чем шум превратился в базар, из тумана вынырнул человек. Молча он бежал вверх по склону, срывая на ходу с плеча – Зайцу безошибочно показалось – в движении или в самом предмете – нечто знакомое. Это был мултук!

Так сказал бы он, если б его спросили; на самом же деле это было ружьё.