Беспризорница Юна и морские рыбы. Книга 2. Белый Ворон приходит сам

Ну, не такого уж большого – с чем сравнивать. Во всех дворах собаки были маленькие, пятнистые, с закрученными хвостами. Они тоже все были родственники. Они заливались все таким согласным лаем, когда Заяц в сопровождении пса шел по деревне! Это так говорится; на самом деле пёс шел впереди. Так что сперва можно было увидеть пса – ничего себе зверя, идущего как будто самого-по-себе, ни звуком не отвечая на собачий концерт по сторонам – а уже потом, сильно отстающую, фигуру, которую ни с чем не спутаешь, с одним плечом выше другого, и все время припадающую на правую ногу.

Потому что Заяц был хромой. Он был такой с детства. Может быть, с рожденья; но никто не помнит своего рожденья, Заяц его тоже не припоминал…

– А говоришь – «как все», «нормальный».

– Сказано же – с чем сравнивать; а если сравнивать не с чем, то и выбирать не приходится. Конечно: вряд ли он выиграл бы соревнование по бегу на короткую дистанцию – так когда это было, те соревнования? Может, и никогда.

А может, так давно, в молодости, что он, честно говоря, на это не обращал внимания.

Зато в лесу ему не было равных – там вообще никого, кроме него, не было…

– Еще зверей.

– Так спроси тех зверей – тушки или шкурки которых он выменивал в деревне – тоже не часто: раз в год – на то, что ему надо было; а надо было ему немного. – Кто скорей успевал? И если шагал он не слишком быстро – то всегда в правильном направлении; и никогда не останавливался – до полной остановки и законного отдыха.

С псом же он не равнялся: каждый был на своем месте. Вот и всё.

Правду сказать, не слишком много видели Зайца и пса в деревне – немногим чаще волков. Волков же в деревне не было. Они ушли. За оленями. Те, кто их не видел – а не видел никто – если только не слушать, что болтают старые люди: много они чего болтают, – почитали пса за волка: «Как его зовут-то?» – На это Заяц неизменно пожимал плечами. И точно: не назовешь такое животное Бубликом, Растопыркой или там Грызолизом.

«А чего он не лает?» – Кое-кто мог бы и добавить, что это непорядок для охотничьей собаки – которая должна подавать в лесу голос, когда видит дичь.

Да, но вот только этот кое-кто не потащился бы ночью на край деревни, чтобы это сказать.

Зайцу же – когда оказывался после леса в своей избушке – хотелось поговорить. Такое у него возникало желание. Почувствовать себя таким, как все.