Беспризорница Юна и морские рыбы. Книга 2. Белый Ворон приходит сам

Может быть, если б не пёс, у него и не возникло бы такого желания, – а может, он все равно бы разговаривал… с печкой! Но с псом, конечно, поинтересней. Разговаривали они примерно так.

3. Заяц говорит

– Может дупеля, может пуделя. Либо в сук, либо в тетерю. Дядя Филат подарил пару утят: вон, говорит, летят. Перья остались, а мясо улетело.

…Или вот: стреляй хоть в пень – лишь бы прошел день!

Ухо пса, видное с обычного места Зайца на тахте, повернулось на один градус – значит, слушает.

Заяц вздохнул.

Рассмотрел в темноте порванную меховую безрукавку – и перекусил толстую вощеную нить. Иголку воткнул в моток этих ниток. И кинул, не вставая, в сундук.

На улице была весна. Но, если бы кто вышел сейчас на улицу, он бы серьезно в этом усомнился! Но никто не выходил: в деревне спать ложатся рано, выпив свою траву мартыновку и мяту. У Зайца тоже была мята. У него ею всё крыльцо заросло. В печке, маленькой, железной, гудел огонь, а дверца ее была открыта, чтобы не жечь зря свечей. Пёс лежал у двери.

Вообще он не любил находиться в доме, и только из уважения к Зайцу делил с ним эту, людскую, жизнь.

Заяц еще раз, поглубже, вздохнул. Засиделся. И сейчас спать не хотелось. А вот бывает, когда весна, наступившая уже вроде, опять отступит. Луна, заслоненная облаком, в морозном небе неподвижно застывшим, как будто составленным из ледяных иголок, и вдруг какая-то иголка – как кольнет тебя в сердце!

…Но не было никаких иголок. Кроме той, которую он кинул в ящик.

– Рано не рано, говорит в капкане лиса, а ночевать придется, – заключил Заяц.

И встал.

Он решил сходить во двор, перед тем, как лечь, перед тем как проснуться, через каких-нибудь пять часов, чтоб отправиться в поле[2 - Так охотники говорят. Вместо леса, они называют «в поле». Это чтоб звери не подслушали, куда они собираются, и не разбежались. В деревне даже другое слово обозначало охотников: полевничий.].

Пёс уже тоже не лежал у двери, а стоял, дожидался. Заяц толкнул дверцу печки, чтоб не высыпался уголек, толкнул входную, и они вместе вышли.

Луны не было. Был ветер. В лесу, вверху, сосны скрипят, сучья ломаются, того и гляди угодят по лбу. Вот потому лучше ночью в доме. Когда Заяц вышел из туалетной будки, которая была у него как у всех – в огороде, пёс уже стоял у двери. Заяц приблизился и открыл ее.

Но пёс не вошел.

Он стоял неподвижно, ушами нацелившись в сторону дороги.

Заяц придержал дверь. Но нужно было или входить, пока не вышло из дому всё тепло.