Беспризорница Юна и морские рыбы. Книга 2. Белый Ворон приходит сам

 Трое с шишкой, не считая собаки

– Проснулся!

Тьма разошлась по углам. Будто в проруби, из светлого пятна посередине выплыло – лицо. Узкое, худое, с кривым носом, с глубокими тенями, как из дерева вырезанное. Таких нет в деревне. Кто это? А я – кто? Мултук. Дорога!

Заяц вспомнил всё.

Одним движением он…

ТРАХ! – ДЗЫНЬ-ь…

Синенькие звездочки перед глазами тухли по очереди, и снова выплыло лицо. Человек держался за лоб. Заяц cхватился за свой.

Он сидел на тахте у себя дома.

Печка потрескивала, освещая пространство на полметра вперед через открытую дверцу.

Всё как всегда – с тем исключением, что не он растапливал ее в этот раз.

Заяц опустил руку и оглянулся.

Маленькая фигурка, стоящая у окна, вглядывалась в темноту снаружи. Снова повернулся. Человек перед ним, в белой, даже в темноте видно, грязной одежде. Дорога.

– Драка, – сказал Заяц.

Он сплюнул на пол. И подтянул к себе ноги. – …Пусть она сядет.

Девушка, стоявшая спиной, не шевельнулась.

Человек, сидящий перед ним на корточках, встал.

Подошел к ней, взял за руку. Она обернулась. Нехотя отделилась от подоконника и проследовала к единственной табуретке. Но села все равно больше лицом к окну, чем к ним.

Человек вернулся к Зайцу.

– В драке ты не пострадал.

Заяц поднял руку и снова ощупал лоб. – Шишка будет, – удостоверился он.

– Это – сейчас, – сказал человек. Показал на свой. – У меня – тоже. – Он разговаривал с Зайцем медленно, раздельно. – Ты – там – упал. Просто заснул, и всё. Пришлось – сюда.

Перенести.

– Я помню, – сказал Заяц. – Я нормальный.

Чего-то еще не хватало, что-то было не так. Он вспомнил то, что не должен был забыть: – Пёс?

Ответ он получил не с той стороны, откуда ожидал, и не на то, что спрашивал.

Из-за стола – где у стены стояла лавка. Никто на нее никогда не садился, некому было садиться. Одна ножка у нее была сломана и прибита на один гвоздь.

Из темноты раздалось мычание.

Над столом появилась рука. В следующий момент, подтащив стол на себя, посередине избушки воздвиглась еще одна фигура.

У Зайца дом был, конечно, маленький. Но чтоб это оценить – нужна была такая туша, стоящая, нагнув рога, обеими руками упираясь в стол: то ли бык, то ли медведь, то ли и то и другое. Сразу стало тесно. И сразу стало ясно. Что никто не заснул, некуда просыпаться, и ничего не кончилось – начавшееся на дороге.

И тут же – еще. Не двигаясь с места, лежал на полу, и только подавал звук: рычал. Там он был, в темноте.