День за два. Записки «карандаша» чеченской войны

Ротный наш чуть с ума не сошёл, когда узнал, что третий рапорт, буквально через неделю после первого, Вовка подал аж самому комдиву. И важным было не то, как он умудрился передать письмо в другой город, где дислоцировался штадив, и даже не то, что его проглядели те, кому положено бдеть за солдатской перепиской, а то, что боец опять через голову прыгнул. Предыдущий рапорт Башка подавал сразу командиру полка Макарову, небезосновательно сочтя, что писать комбату бессмысленно, ибо тот с командирами своих рот заодно.

Однако капитан Залепухин, командовавший в ту пору нашей ротой хоть и с великим трудом, а достойно терпел все выходки несносного бойца. И, всё же, рапорт командиру дивизии! Целому генералу! От обычного рядового срочника! Это было через край! Такого ни один строевой офицер и в самых жутких мыслях не представит! Лучше на боевых безвылазно торчать, чем пытаться объяснить комдиву, что это было.

Мы неустанно хохотали несколько дней и всерьёз гадали, отправят несгибаемого Башку в Югославию или нет, а потом вдруг, ни с того, ни с сего, в смысле, вне графика учений, отправились на полигон.

Нет, разок мы в полях уже побывали. Окапывались, стреляли, учились метать гранаты, но то, как выяснилось, были цветочки. На машинах же ездили. Мотострелки, не абы кто. И вдруг пришлось бегом. Одиннадцать километров с полной боевой выкладкой: в неудобных касках, тяжёлых бронниках, неподъёмных сапогах, с оружием и штатным боекомплектом да прочими необходимыми воину вещами в мешках за спиной. Больше нас только разведчики да спортсмены бегали. По пути несколько раз надевали противогазы, и я уже не чаял вернуться в казарму живым.

Юг. Июль. В редкой тени тридцать шесть плюс. Вспотевшая пехота с запылёнными мордами.

Пока окапывался, силы ещё теплились в моём, заметно исхудавшем за полтора месяца службы, теле. Но как только оборудовал позицию да приготовился к стрельбе, руки так сильно заходили ходуном, что я несколько лишних секунд не мог присоединить к пулемёту длинный магазин.

И не только я.

Мозговой из своего автомата ни разу не поразил мишень, как и многие из нас, однако командир роты, потешаясь у всех на виду, измывался только над ним.

– Какая тебя война, Башка? Ты оружие держать не можешь, солдат, мать твою на растак. Тебя враз там убьют. Я твоей мамке, придурок, что объяснять буду? Простите, мамаша, сволочь я. Сын ваш половую тряпку толком выжать не мог, а я его в горы загнал, боевикам на веселье.