День за два. Записки «карандаша» чеченской войны

Приду так к тёлке и ну чесаться…

– Во, у неё оргазм будет оттого, как ты на ней вертишься весь, – захохотал Татарин.

– Ай, чего веселитесь? Почему не затопили ещё? – неожиданно вернувшийся старшина, принёс три бутылки пива и несколько вяленых рыбёшек да косичек дагестанского сыра. – Ай, я барашка уже замариновал, а вы ещё не сделали ничего.

– Так я не умею, – сконфуженно ответил Гафур, лукаво покосившись на меня. – Я же из города.

– Ай, зато Курт деревенский, – безошибочно расценил прапорщик взгляд Татарина.

– Старшина, сто лет баню не топил, – заспорил я скорее с собой, чем с Арутюняном, и уже испытывая ничем непреодолимое желание, откинуть заслонку печной створки.

– Ай, если делал, когда, то руки не забудут, – подбодрил старшина и протянул мне открытую бутылку. – Давай, для храбрости.

Сделав несколько глоточков, я сначала аккуратно разместил в печном нутре тонюсенькие щепочки, а затем уложил на них несколько скомканных старых листов газеты, на одном из которых успел заметить пугающее название о Хасавюртовских соглашениях четырёхлетней давности: «Свежая кровь».

– Ай, опозорились мы тогда перед бандитами. Собственные власти поставили нас на колени, а мы ведь победили их почти, – сурово произнёс Арутюнян, допив пиво и занюхав плотвой. – Зато теперь им наваляли. Ай, жги, Курт, нечего там читать.

Я чиркнул спичкой, и весёлый огонёк, озорно заплясав, осветил железную закопчённую и оттого страшную печную пасть.

– Война ещё не кончилась, старшина – напомнил я, усомнившись.

В быстро нагревающемся воздухе повисло нехорошее напряжение, и Татарин попытался его разрядить.

– Что-то слабо горит у тебя, Курт, – фальшиво засмеялся друг, отхлебнув из бутылки. – Жалко, Кочерги с нами нет.

– Замолчи, – процедил прапорщик и, рывком поднявшись с лавки, похромал прочь, а Татарин одарил меня недобрым взглядом.

– Да, уж Кочерга знатный истопник, – чувствуя запоздалый привкус вины, согласился я с Гафуром и глотнул из бутылки.

Смешное прозвище один из моих сослуживцев получил за то, что, не успев вернуться из учебки, где полгода познавал мастерство механика – водителя боевой машины пехоты, на целый месяц оказался в полковой котельной, хотя рассчитывал на разведроту. А всему виной стала обычная шалость.

Во время очередного ПХД нашёл солдатик в платяном шкафу канцелярии роты шинель с капитанскими погонами.