След на золотом песке

«Хорошо, что рано, нет прохожих», – думал Малыш, пытаясь определить, как далеко от него стоит третий, оставшийся его охранять. Его по-прежнему мучила непрекращающаяся боль, но Малыш знал: если он до сих пор жив, то значит, уже не умрет. И значит, может действовать. Надо лишь только пересилить эту боль. Не обращать на нее внимания. А это он тоже умел.

«Конечно, звук выстрела слышали те, кто живет поблизости, но боятся высовываться. Сейчас любопытство у обывателя не в почете, оно может обернуться большими неприятностями.

Вот подъедет бригада, тогда они все повылезают».

Третий, на попечении которого его оставили, топтался где-то рядом. Но Малыш ждал, когда наблюдатель приблизится к нему. А тот все не отваживался сделать этих несколько жизненно важных для Малыша шагов, хотя живому всегда хочется посмотреть в лицо умирающему, чтобы увидеть, что же происходит в момент прихода смерти с человеком. Извечная загадка, ответ на которую ищут тысячелетия.

«Надо помочь ему, – решил Малыш и едва слышно простонал.

 – Ага, кажется, клюнул!..»

…Товарняк промчался мимо какой-то небольшой станции, не останавливаясь на ней, но все равно обостренное чувство самосохранения сразу же вывело Малыша из состояния дремы, и видения рассеялись. Он прислушался, но понял, что ничего за это время вокруг него не изменилось. Все так же монотонно стучали колеса, все так же подрагивал вагон, ставший его временным убежищем, и он снова погрузился в пьянящую дрему. Малышу казалось, что он даже ощущает, как постепенно его мышцы покидает та свинцовая скованность, что появляется от смертельной усталости.

Стоило ему закрыть глаза, и видения начали прокручиваться перед ним дальше, точно с того момента, на котором прервались.

Третий шагнул к нему и слегка наклонился, чтобы лучше видеть его лицо. Именно этого от него Малыш и добивался. Если бы не раздирающая боль, он давно бы покончил с третьим, но теперь ему приходилось опасаться, что его тело, такой послушный до сих пор механизм, может в самый ответственный момент подвести.

А ошибаться ему сейчас нельзя было. На кону стояла жизнь. И он должен был выиграть эту ставку. Во что бы то ни стало.

Увидев сквозь узенькие щелки склоненное над ним лицо, он простонал еще раз, не открывая глаз, и чуть шевельнул губами, словно хотел что-то сказать. Этот трюк также сработал безотказно. Третий склонился к нему еще ниже, чтобы расслышать последние слова умирающего.