Архив

Водитель нервно зароптал:

– Извините, извините… Хорошего… дня…

Он нерешительно тыкал дрожащим не то от страха, не то от волнения пальцем в кнопку «завершить поездку» на одном из его телефонов, покуда на других его уже ждали другие пассажиры, и даже назойливо звонили и спрашивали, где, мать его, он?

Антон, даже не поворчав напоследок, выбрался из чудом довезшего его до пункта назначения автомобиля, и опять хлопнул дверью. Она аж мелко завибрировала тонким металлом за грязью и «лакокрасочным покрытием» («придумали же словосочетание…»), но, черт, как же понять, с какой силой ее надо закрывать, чтобы она мягко вошла в пазы и закрылась?

Такси стартануло и резво укатило до перекрестка и скрылось из виду.

Антон туповато смотрел вслед. Он не пытался запомнить номер, чтобы настучать куда надо – все равно забудет. Самому надо было брать, но вызов…

Ему б утренней дозы кофеина, без которого вся жизнь – сера, уныла и бесит, бесит, бесит аж до боли в висках, легкой тошноты, ломоты в теле, головокружения и неистового желания убивать всякого, кто вторгается внутрь.

Другими словами – адекватно воспринимается.

Через дорогу полувыцветшие бакалейные баннеры были нелепо налеплены на желчно-желтый фасад супермаркета. Парковка перед ним пустовала, если не считать пары гнилых автомобилей прошлого столетия, брошенных тележек да посапывающего бомжа, что свил себе гнездо под одной из гигантских фотографий хлеба: взгромоздился на груду картона и какого-то вонючего коричневого, сального тряпья.

Антон направился туда. Туда – ко входу в супермаркет, где другой пьянчуга боролся с лестницей, которая намеревалась его опрокинуть, а не к бомжу. Спать, конечно, хотелось, но не настолько.

Верещащий гудок. Противный визг тормозов, стираемых об асфальт покрышек, запах жженой резины, натяжение пружин подвески. Капот застыл в каких-то сантиметрах от его бедра, воздух облегченно качнулся. Антон даже не успел понять, что вообще произошло, и продолжал медленно плестись по дырявому асфальту, а водитель уже, матерясь, выпнул дверь, попытался встать, но забыл, что крепко пристегнут.

Ремень больно впился в огроменный живот. Он ругнулся, отстегнулся, выбрался и опять заматерился:

– Ты куда прешь, блядь?!

– Пошел нахуй. – Ничего умнее или позитивнее в Антоне сейчас не было.

– Чеее?! А ну иди сюда.

Антон опять закатил глаза и выдохнул.