Фыва-пролдже. История жизни моей матери

С неожиданной прытью метнулась она к подоконнику, схватила стоявшую там железную кружку и со всего размаху начала наносить себе удары по рукам, голове, шее, срывая бинты, издавая животные звуки, рыча и визжа!. Ее исступление тут же передалось другим пациентам, двенадцать человек взбудоражено забегали, закричали, забились, завопили. Ирина тоже вскочила, ей было страшно посреди всего этого буйства. В палату ворвались привлеченные шумом санитары, виновницу беспорядков связали, обездвиженная она затихла в своем углу.

Остальные тоже замолкли – санитаров боялись.

Было жаль женщину. Ирина все думала: «Что же с ней приключилось?. От чего она так тяготится жизнью?..» Но в палате сгущалась темнота, ночь стирала все вопросы, не ответив ни на один…

По несколько раз на дню в их палату заглядывает щупленький, в чем душа держится, юноша. У него тоже была своя особенность – он ненавидел рыб. Любых. Но пуще всего живых. Где бы это ни случалось – в официальном учреждении, зоовыставке, в гостях у знакомых – если твари эти попадались ему на глаза, он тут же выхватывал из-за пазухи маленький ножичек и безжалостно расправлялся с ними! На мелкие кусочки! Ножичком, ножичком! Всех до единого! Покуда взбаламученная вода, не превратиться в колыхающуюся взвесь водорослей и отделенных друг от друга, хвостов, голов, плавников.

. Ужас очевидцев можно себе представить! Но это было сильнее его! Он должен! Что же он может поделать?!. Ведь рыбы хотят ВЫСОСАТЬ ЕГО МОЗГ! А ведь в этом мозгу такие сведения!… Даже во сне они пытаются до них добраться!. . Поэтому он не может спать. Он начеку!

Прежде он всегда держал при себе кухонный ножечек, чтобы мерзавки не застали его врасплох… А теперь? Как безоружному защищаться? Разве докторам объяснишь?!.. И он снова бредет по палатам, заглядывает внутрь и вежливо так интересуется:

– А ножичка.. не найдется у вас?..

Жизнь и в застенке жизнь.. И есть у нее свои законы..

Ее звали Валя. Он в Ирининой памяти остался без имени.

Валя была невысокой, моложавой женщиной лет пятидесяти.

На фоне седых волос, контрастно выделялись ее черные, блестящие глаза и темные брови. А пристальный, напряженный взгляд, подчеркивал замкнутость характера.

Судьба у Вали была не из легких. Ребенком осталась она без матери. Отец – профессор филологии одиночества не выносил, но был неуживчив, и Валю поочередно растили двенадцать мачех, одна другой забористее. Были среди них и классические – с родными дочками – любимицами.