Сафонов

Конечно же! Целых полгода – до прощального банкета, посвящённого окончанию вуза – они будут разобщены, короткие встречи перед дверьми аудиторий, где будут приниматься экзамены, не в счёт, на каникулы большинство разъедется, а на преддипломную практику они направляются группами по три-пять человек на разные предприятия – как же не собраться в последний раз всем вместе?

– Ну-у, молодец, – протянул Жора Пешнев, – действительно, дельное предложение.

Чернов отошёл от двери, сел за первый стол, зачем-то расстегнул свою «вечную» лыжную куртку, неотъемлемую часть его личности.

К Вите подошла Стрельникова, повернулась лицом к аудитории:

– Что же, ребята, принимается?

Решение было принято единогласно. Кутенко поднял руку:

– Тише! Ну, тише, ребята! – и когда гул поутих, сказал:

– Вот только подарков мне не надо… лучше в складчину.

– Естественно, – ответила ему за всех Наташа. – Где соберёмся?

– Где ж ещё – у меня, – сказал ей Витя и широко улыбнулся, подмигнув, – ведь именинник-то я.

…В условленное время Аркадий зашёл за Верой. Она уже была готова, и они сразу, прихватив два испеченных в «чуде» пирога, аккуратно уложенных на тарелки и упакованных в большую сетку, направились к дому Кутенко. Идти было недалеко, Аркадий повёл Веру кратчайшей дорогой через сад Шевченко. Они подошли с тыла к внушительному, довоенной постройки, дому, фасад которого выходил в тихий, круто спускающийся на улицу Клочковскую переулок.

По дороге они ещё раз отдали должное Вите, что он так здорово придумал, Кадик рассказал, что Витя живёт с бабушкой, которая молится на него, да и он называет её не иначе как бабуленькой и во всём помогает ей.

Уже почти все были в сборе. Девушки заканчивали накрывать стол, бабуленька хлопотала с ними, ребята открывали консервы, откупоривали бутылки. В углу старого, оббитого чёрным материалом «под кожу» дивана с высокой прямой спинкой сидел тонколицый Петя Сокольский с высоким набриолиненным коком на каштановой голове и что-то бренчал на гитаре, отбивая такт ногой, затянутой в сужающуюся почти что на нет штанину неизменных темно-коричневых брюк, которые сумели пережить ещё недавнее повальное гонение на «стиляг», когда подобные «дудочки» изрезались ножницами прямо на улице настроенными противниками западной моды.

На кое-где потёртую крышку пианино в эркере Витя устанавливал проигрыватель.