Сафонов

Чернов был, конечно, прав. Они росли и учились в эпоху «холодной войны», и, хотя она, казалось, прямо не затрагивала каждого персонально, но это только казалось, и напряжённость противостояния в мире ощущалась всеми, кто вообще задумывался о жизни, о своём месте в ней, – пусть привычно, пусть подсознательно, но – ощущалась…

– Там, на Западе, тоже ведь не сидят сложа руки, – сказал Чернов. – Ракете всё равно, что нести – спутник или бомбу. Как бы космос не стал новой ареной гонки вооружений…

– Какая гонка вооружений? О чём это вы? Галочка, иди посмотри, какие здесь серьёзные мужики собрались! – Витя подошёл к ним сзади, язык его плохо слушался.

 – Чего вы такие хмурые? Как заговорщики… Давайте ещё выпьем… чуть-чуть, а?

Последние слова он произнёс шёпотом, пригнувшись к ребятам, чтоб не услышала Галя. Широкая улыбка не сходила с его лица.

– Витя, полетишь на Марс, если вдруг тебе предложат? – спросил Кадик.

Кутенко оторопело посмотрел на него, потом сказал – почему-то тоже шёпотом:

– Не-ет.

Что мне там делать? Туда надо посылать роботов. А мне и здесь хорошо…

«Возможно, Витька и прав, говоря о роботах, – подумала Аркадий. – «Устами младенца…». Может быть, в исследовании космоса будущее за автоматическими средствами? Тем более, было бы интересно заниматься такими проблемами…».

…Вышли гурьбой уже заполночь, прибрав в комнате и перемыв посуду. Постояли, прощаясь, у подъезда и разошлись кто куда.

Аркадий пошёл провожать Веру. На душе было легко и грустно. «Печаль моя светла…» – вспомнилась строчка. «Откуда – печаль? – подумал Аркадий. – Нет, всё верно. Кончается один этап, каких-нибудь полгода, чуть больше – и новая жизнь, новые заботы, другие люди… Вот только Вера… пусть будет всё по-старому, всегда, как сейчас. Я этого хочу. Наверное, это и есть то настоящее…».

– Ты знаешь, Кадик, – сказала Вера, – мне иногда кажется – и сейчас я опять это почувствовала, – будто я с вами с самого начала, с первого курса… Мне нравится, что в нашей группе всё как-то… открыто, что ли, нет враждующих группировок, хотя кто-то больше дружит с одними, а кто-то – с другими, это нормально, и вы помните всех, кто ушёл, это здорово… Во Львове было не так…

Аркадий ревниво подумал: «А что было во Львове?» Вера никогда не рассказывала…

Вера шла рядом, взяв его под руку.