Сафонов

Мне хочется надеть тебе, моей невесте,

На пальчик маленький красивое кольцо…

И мне хочется тоже…

Вера обняла его за шею, прижалась к нему.

– Кадик, это ты про меня?

– Не-ет, – засмеялся он. – Это был такой поэт – Виктор Гофман. В начале века. А я… Какой я поэт? О тебе есть у меня, конечно, пока немного. Только не суди строго:

Разлетелась моя печаль,

Как от солнца тумана муть…

С той поры, как тебя повстречал, —

Снегу падать, и ветру дуть,

И дождю разливаться рекой —

Мне не страшно.

Пройдут года…

Но в тот день ты своею рукой

Моё сердце взяла. Навсегда.

Разлетелась моя печаль,

Как в жару тополиный пух…

Нет, в день памятный я не молчал —

Не молчал, говорил за двух.

Я не помню, что говорил,

Чем блистал в красноречье своём…

И не знаю, когда полюбил —

Может, это пришло потом?

…День за днём потекут года.

В вихре жизни и я закружусь.

Но всегда – во весь голос: «Да!

Я люблю и этим горжусь!»

Разлетелась моя печаль —

Только радость бурлит в крови.

Ты поставила счастья печать

На путёвке моей любви.

Кадик замолчал. Потом спросил:

– Ну, как?

Вера погладила рукой по щеке. Губы её слегка подрагивали.

– Ты меня… растрогал, – сказала она. – Я не могу сказать даже, какой ты молодец!

Аркадий улыбнулся, подавляя смущение:

– Да ладно! Пойдём-ка к столу…

Когда уже ничего не хотелось из того, что было на столе, Кадик попросил крепкого чаю, и Вера вышла в кухню поставить на огонь чайник.

Он опустился на тахту, удобно устроился полулёжа, подложив под плечи небольшую, в атласной зелёной наволочке подушку и сбросив туфли.

– Верочка, – позвал он, увидев её в дверях, – иди сюда. А как живут молодые семейные пары, ты знаешь? В смысле быта… Это ж, наверное, масса проблем!

– Все как-то устраиваются, – Вера и присела около него. – А что тебя заботит?

– Да вообще… Например, где мы будем жить? Допустим, возьмём направление на работу и уедем куда-нибудь. А пока? Если у меня, ты будешь, наверное, стесняться моей мамы, – Кадик увидел, как при этих словах лицо Веры опять порозовело, – да и соседи у нас… Ты к этому не привыкла.

А здесь – он обвёл рукой комнату – то же: я буду как не в своей тарелке – как-то примет меня твой отец, а я ведь привык быть самостоятельным в своих поступках, даже в мелочах, моя мама уже давно свыклась с этим…

Вера привалилась к нему, положила голову на его грудь.

– Совсем не то же, – сказала она.