Я больше не тороплюсь

Я вчера стал вещи собирать, жена домой пришла, и я уже был готов начать разговор. Впрочем, она уже знает. Вы, женщины, всегда все знаете, только боитесь что-то поменять. Гарантии нужны. Семейная жизнь – это статус. А может быть, и она счастливее была бы, если бы еще тогда выгнала меня. И все эти годы бы потратила не на удержание меня, а на создание себя. Свой талант. Она поразила меня при первой встрече. Словно птица с тонкими крыльями, которую я превратил в клеточную, домашнюю, несмелую и такую предсказуемую.

Она все годы молчала. И я молчал. А вчера она зашла в дом, и я вдруг понял, что она меня уже отпустила. Не знаю, когда, давно, наверное. Я пропустил этот день. Собой был занят. А она в одиночестве отголосила, оплакала себя давно и выросла из этой боли. Вошла спокойной и мудрой в своем решении. А может, она давно такая, я ведь на нее не смотрю. А тут увидел ее другими глазами. Глазами чужого мужчины. И понял, что мне она уже не принадлежит. Еще ничья, уже не моя. И что она очень хочет, чтобы я поскорее ушел, и она будет жить иначе. И талант к ней вернется. Но я-то без нее пропаду. Потому что все мое благополучие строится на ее ровном и спокойном отношении ко мне, которое давно перестало быть любовью. Все отлажено. А с Ассоль так не получится. Она в огне живет, себя сжигает, меня не пожалеет. Я испугался неустроенности, словно ребенок темноты, и засуетился вокруг жены, и на стол поставил вино, и колбасу с сыром порезал. И разливал торопливо, говорил сбивчиво, раздевал ее наспех, и любил, не чувствуя. Я понял, что мы остались в западне друг у друга. Когда-то она меня поймала этим никогда не родившемся у нас ребенком. А теперь я ее не отпустил. И она застонала, будто я больно ей сделал. А мне так себя жалко стало, что я встал и перешел на диван. И там заснул. Это хорошо, что Ассоль дома нет, я тебе все и сказал. Ты поживи с ней пока рядом. Словом можно убить. Я написал ей письмо. Будто у жены случился инфаркт, а дальше будет видно. Ты дверь за мной закрой, там отрепье в подъезде греется, не ровен час…

Катя, Человек

Катя не могла унять озноб и совсем не понимала, что ей делать дальше.

Ничего из того, что она сейчас узнала, повторять не следует. Нужно это быстрее забыть. Ей не приходилось спасать людей. На восьмом этаже завыла собака. Стало жутко. Хотелось позвать маму. Мама!!! Папа тоже ушел из дома, пока мамы не было. Суетливо какие-то мелочи брал в руки, ставил на место, говорил сбивчиво.