Я больше не тороплюсь

А потом будто что-то вспомнил, стал отчетливо собираться и с непробиваемым лицом унес все с собой. Соседская собака завыла одной нотой. Неожиданно этот вой был перечеркнут женским криком. Кричали на лестничной площадке. Катя метнулась к дверному глазку и увидела белое лицо матери. Оттого что тряслись руки, Катя не сразу справилась с замком. Распахнула дверь. Мама смотрела перед собой слепыми глазами и говорила чужим бесцветным голосом.

– Уйди отсюда. Вызови милицию и скорую. Не смей выходить.

Серый цементный пол был усеян спелой черешней.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Ассоль любила повторять, что на земле все встречи не случайны. Все имеет определенный смысл. «Только один раз в жизни ты можешь встретить своего человека. Ну а встретил, то держись за него». Убийство за сто одиннадцать рублей и серебряные сережки с бирюзой смысла не имели. Умерла Ассоль быстро. Одиннадцать ножевых ран в области сердца нанес ей бомж, зашедший в лифт вслед за Ассоль. Убийцу задержали через три часа.

Мама согласилась на первый подвернувшийся обмен. Катя через две недели вошла в новый класс. Корабль с алыми парусами стоял в большой коробке в комнате мамы. У Кати не было мужества эту коробку открыть.

Еще раз про любовь

Притянутые ее магнетизмом, мужчины часто осложняли себе жизнь. Достойные попадались не каждый день, поэтому она страдала значительно реже.

Ему повезло. Еще в ранней молодости он встретил женщину опытную и мудрую, сумевшую перевести его жизнерадостно фонтанирующую любовную мощь в искусство понимания мечтаний прекрасной половины человечества.

Несчастные жертвы сгорали от огня желаний, не имея возможности долго пользоваться глубиной его таланта.

Они встретились. От его внимательного уверенного взгляда было невозможно закрыться. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не начать говорить глупости. Она старалась говорить медленнее, чтобы срывающийся от желания голос был менее заметен. На них невозможно было смотреть со стороны, своими чувствами они вызывали цепную реакцию окружающих.

На пороге стоял Новый год, и это событие радостно отмечалось в ресторане, переполненном табачным дымом, нескромными юбками и улыбками, прилипчивыми шлягерами. Подтянутый, в безупречно белой рубашке и строгом черном костюме, трезвый, сдержанный, он выделялся на фоне расслабленной публики. После выпитых ею двух фужеров шампанского его строгая дистанция в танце вызывала у нее чувство легкой досады.