Самодур. Год 2012

Взгляды моих родителей были довольно суровыми, что меня и настораживало. Я уже и не знал, что им ответить, чтобы угодить. Сделав удивленный вид и разведя руками в сторону, я продолжил выкручиваться из этой неприятной во всем смысле ситуации и пояснил:

– Мне восемнадцать лет, в конце концов! Гормоны, сами понимаете!

Можно конечно было придумать, что-нибудь получше.

– Синяки тебе тоже дамочки оставляют? – спросил отец, после чего они с мамой посмотрели друг на друга, и снова стали пристально смотреть в мою сторону, разглядывая меня.

– Люблю сильных женщин! – слегка улыбнувшись, ответил я ему.

– Это не смешно, – довольно громким и суровым голосом ответил папа.

Чтобы остудить пыл моего отца, мама положила руку ему на плечо и начала слегка поглаживать его. И когда отец всё же успокоился, вопросы начала задавать уже матушка:

– Ты не ночуешь дома и приходишь весь в синяках. Мы и знать не знаем, чем ты занимаешься!

Рано или поздно это должно было случиться, но я не думал, что так скоро. Я много раз проматывал подобную ситуацию в своей голове, как и что отвечать своим родным, какие эмоции использовать во время разговора, чтобы они не узнали всю правду обо мне, моей ночной деятельности и прошлом, которое я держал от них в строгом секрете.

Недолго раздумывая, я перестал терроризировать свою семью молчанием и сказал то, что, возможно, они и не хотели услышать. Лучше уж пусть будет такая правда:

– Вы ведь знаете, что я люблю ходить на бойцовские тренировки и выплеснуть там пар и эмоции.

Иногда позволяю и себя побить, хоть это и неприятно.

После такого ответа мои предки смотрели на меня, как на человека, который разменивает свою жизнь по мелочам, растрачивая свои время и потенциал на ненужные тренировки. А спустя несколько секунд они словно поняли, что я им вешаю лапшу на уши. Именно поэтому я решил разбавить напряженный диалог:

– Вы серьезно? Что я такого могу делать по ночам? – пожав плечами, я повернулся к родителям боком и продолжал с иронией задавать вопросы.

 – Людей, что ли, убивать?

На этой грустной ноте наш с ними разговор и закончился. Они, ничего не говоря мне в ответ, выключили телевизор и, не сумев до меня достучаться, разочарованно ушли в свою комнату. Последовав совету Леонидовны, я пошел, как бы странно это ни прозвучало, готовиться к походу в университет. В своем шкафу я нашел какую-то черную рубашку и брюки, погладил их и повесил на плечики. После этого я наконец-то прилег на кровать и мгновенно отключился.