Самодур. Год 2012

От услышанного ответа мне стало неловко и стыдно, но, стараясь не подавать виду, я продолжил выслушивать очередные понты Воронцова:

– Иерархия и не на такие фокусы способна, или ты уже забыл?

– Забудешь такое!

– Так, у нас мало времени, – суетливо и быстро ответил Дмитрий, после чего достал телефон и сказал:

– К всеобщему удивлению, твоя прослушивающая ерунда в устройстве Минина дала результат.

Прослушав при мне телефонные разговоры Василия Минина, агент убрал телефон во внутренний карман пиджака и сказал:

– Нужно вытаскивать тебя отсюда.

– Думаешь, Минин позволит мне отсюда уйти? Не думаю, что он поверит в мою невиновность, как все остальные!

– Предлагаю это использовать! – гордо заявил Воронцов. В данной ситуации я старался внимательно выслушать инструкции руководителя.

– Мы сделаем вид, что перевозим тебя на полицейской газели, и будем ждать повторного нападения. Думаю, что шестерки Минина в этом отделе доложат ему время твоего отбытия, и во время налета Дьятковский, переодетый в твой костюм, спасет тебя на глазах у свидетелей.

– Думаешь, они рискнут напасть на полицейскую машину? – опытного агента мой вопрос не смутил, он даже был ему рад.

Повернувшись ко мне боком, Дмитрий Николаевич словно хотел убедиться, что позади него никого нет и, сложив руки крестом, спокойно и сдержанно ответил мне:

– Минин из тех, кто доводит начатое до конца, поэтому тут для него, скорее всего, личный интерес!

Услышав это, я резко поднялся и, схватив со стола горнолыжную маску, пошел в сторону выхода.

– Куда собрался?

– Я должен убедиться, что моя семья не пострадает от рук Минина, – после чего я его обошел и продолжил идти в сторону выхода.

– Твоя семья в безопасности и находится под контролем наших агентов.

Воронцов догнал меня и, резко схватив за руку, грозно продолжил отчитывать:

– Сейчас куда важнее поймать напавших на отдел и доказать твою невиновность.

– Для меня важнее защитить свою семью, – ответил я, дернув рукой и выбравшись из его хватки.

Не знаю, что чувствовал в этот момент этот важный хрыч, мне особо и не было дела до его чувств, я должен был защитить свою семью, потому что на мне была определенная ответственность не только перед государством, но и перед близкими.