Макферсонский Наполеон

Порой при этом, она брюзгливо оглядывала его лицо и искренни интересовалась, каким мылом он, Сэм, пользовался, ведь она считала, что прыщи могут быть следствием аллергической реакции на некоторые вещества содержащиеся в шампунях.

Сэму оставалось всего несколько стуков перед тем, как он наконец учуял такой знакомый и такой омерзительный запах гниения и брожения крови. Ноги его болели, потому он был невероятно рад этому недвусмысленному знаку, что он уже почти дошел.

II

Сэм стоял у магазина со столь многозначительным названием «Гильотина».

То была мясная лавка потомственного американца, любившего Францию, кажется больше себя самого. Только лишь открыв эту лавку, он обозвал всех свиней Людовиками, считая это оскорблением и для свиней, и для того самого Луи. Себя, на территории этой небольшой, но кровожадной Франции, он величал Робеспьером. Он конечно не знал ни полного имени своего кумира, ни кем он был на самом деле, ни как он кончил. Хотя наверное даже узнав, он бы вряд ли прекратил свое пламенное преклонение.

Итак, наш Сэм тяжело дыша, вошел в магазин. Там уже привыкли к бесконечной усталости своего постоянного клиента, поэтому внутри специально для него стоял небольшой раскладной стул, на котором тот мог отдохнуть по приходу.

Сэма встретил сам Мэтью Робеспьер (я уже вам говорил, что наш мясник не знал настоящего имени французского деспота, потому он использовал свое, американское). Мэтью был довольно молодым худощавым человеком, которого трудного было представить с занесенным над чужой головой топором.

Единственное, что выдавало его внутреннюю кровожадность, так это глаза – белые, почти прозрачные, безумные глаза. Они напоминали гладь кристально чистого озера, сквозь которую было видно самое дно. Глаза эти как-будто хотели предупредить окружающих, сколько жуткого им пришлось увидеть за свое недолгое существование.

«Здравствуй, Сэм!» – громко сказал мясник, как бы говоря с человеком тугоухим. Вообще люди частенько говорили с Сэмом очень громко и внятно, принимая его то за глухого, то за идиота, то за глухого идиота.

Вот и Мэтью говорил, артикулировал и махал руками.

«Здравствуй!» – оглядываясь по сторонам, сказал Сэм. Он всегда поступал именно так, заходя в «Гильотину» – делал вид, что он с любопытством оглядывает убранство этой малоприятной лавки лишь бы только не смотреть в глаза ее хозяина.

«Вам как обычно?»

«Да, пожалуйста». Робеспьер вышел через черные шторы на склад. Оттуда раздались свист и удара топора.