За сладкое приходится горько платить

Быстро снял с него одежду, стараясь не вдыхать запах немытого тела и самогонного перегара. Парень не пошевелился за все время этой процедуры.

Осмотревшись, пришел к заключению, что пока все идет как по маслу. Одежда? Ну, от нее-то огонь уж точно ничего не оставит. Сбереженную бутылку пристроил у порога таким образом, чтобы ее непременно нашли и чтобы она не пострадала от огня. Пусть думают, будто он раздобыл где-то спиртное, напился и случайно поджег себя сам. Чего ждать от идиота, да еще пьяного?

Выйдя на улицу, убедился, что в больничном здании по-прежнему нет никаких признаков жизни – никто ничего не учуял.

На все приготовления у него ушло немногим более получаса. В комнате поварихи блеклый свет потух, они залегли со сторожем спать.

«Жаркая же им предстоит ночка!»

Напоследок Малыш тщательно обшарил карманы пьяного, но никаких документов не обнаружил.

«Классический бомж, – подумал с некоторым разочарованием. – Но, может, это и к лучшему. Все равно его бумаги мне не подошли бы по годам.

Он старше меня лет на десять, как минимум. А то что оказался бомжем, это хорошо, не станут искать».

Он чиркнул спичку и поднес огонек к одежде бомжа, обильно политой бензином. Она вспыхнула сразу. Огонь побежал по стенам. Срубик был сложен из толстых, но сухих бревен, дерево занялось мгновенно. Все гудело, ветер раскручивал багровый смерч, унося в темное небо мириады искр. Выбегали из здания больницы пациенты. Скоро языки пламени выбились и через крышу, затрещал шифер…

Малыш немного постоял в отдалении, а когда услышал сирену пожарной машины, быстро направился в сторону города.

Дело было сделано, он покончил с легендой об идиоте и умер еще раз, теперь уже для тех, кто знал его под этой личиной. Так же, как был мертв для Посредника.

«Ничего, придет время, и я явлюсь перед ним, чтобы наказать наглеца за предательство и вернуть себе деньги, которые тот наверняка прибрал к рукам», – думал Малыш, прибавляя шагу.

* * *

Перед Морозовым лежали фотографии, сделанные милицейскими экспертами на рынке в разрушенном складе-холодильнике, где когда-то хранили мясо, привозимое из ближайших колхозов.

На крюке висел труп парня – ни дать ни взять туша, приготовленная под топор рубщика.

«Давненько в городе не случалось подобного. Что это? – думал майор. – Разборки новых со старыми хозяевами рынка?»

В парне опознали рэкетира из группы, которая работала на известного всему городу Керима.