За сладкое приходится горько платить

Малыш не сильно, но точно нанес ему удар в живот ногой, с таким расчетом, чтобы не оставлять следов, и тут же поймал себя на том, что осторожничает зря: скоро от типа останутся лишь пепел да кости.

Тип икнул и замолчал. Малыш сморщился, нагнулся к нему – отвратительно несло самогонкой и мочой. И тут ему пришла в голову еще одна идея. Он подобрал отпитую, но уцелевшую бутылку с самогонкой, тщательно вытер ее о свой костюм, несколько раз плотно сжал в руке. Надо было, чтобы на бутылке оставались отпечатки только его, Малыша, пальцев.

Потом он взвалил на плечи еле живого бомжа и двинулся в сторону клиники. Предстояло отмахать еще с десяток километров. Но это его не пугало. Организм уже полностью оправился от ран, полученных на дамбе, все зажило, как на дикой собаке, которая живет без хозяина.

На половине пути, а двигался он по обочине дороги, всякий раз ныряя в кювет или прячась в кустах, когда появлялись огни машины, сделал передышку. Бомж не подавал признаков жизни, сказалась добрая порция самогонки – он был мертвецки пьян.

Дотащив пьяного, становившегося с каждым шагом все тяжелее, до клиники, Малыш свалил его в кусты и перепрыгнул через забор. Все окна в главном здании зияли чернотой, лишь там, где оставалась на ночь добрая повариха, брезжил слабый свет. Малыш скользнул к окну, заглянул в щелку между шторами.

Повариха выпивала со своим любовником, – сторожем. У нее имелся и муж, но его, видно, не хватало этой дородной бабе. Она и сторожа приворожила не столько остатками со стола, сколько своим еще нестарым телом, в котором всего было вдосталь.

Малыш еще раз прошелся взглядом по окнам.

Он знал, что спальные палаты расположены на втором этаже. Тронул входную дверь – та была на запоре. Это значило, что все больные уже спят. Тогда он быстро сбегал на хоздвор, принес из гаража канистру бензина, – там всегда хранился его запас. Облив свою пристройку со всех сторон, Малыш отнес канистру обратно, забросил в угол.

Дошла очередь до бомжа, который оставался за оградой.

Малыш вернулся за ним и убедился, что самогонка продолжает действовать: парень храпел, развалившись в кустах, даже не переменив позы. Взвалив его на плечо, двинулся к калитке в заборе. Та запиралась изнутри на щеколду. Просунув руку между штакетинами, открыл ее и внес бомжа. Потом старательно опустил щеколду. Все должно было оставаться на своих местах, даже такие мелочи.

Взяв бомжа под мышки, втащил его в пристройку и уложил на кровать.