Цвет тишины

Парень пошел по ступенькам. Он не стал дожидаться, пока Сати, кривясь от боли и придерживаясь за перила, поднимется на ноги. Он не стал ждать, когда Сати пойдет за ним. Он не сомневался, что Сати пойдет. Пойдет сейчас – и пойдет потом.

***

Тори нравилось гулять в такие вечера. Идти, обхватив себя руками, быстро замерзая, чувствовать первый в этом году ледяной ветер, чувствовать, как замерзают руки и как продувается слишком легкий свитер. Ночи становились уже долгими, темными, предзимними. День за днём они отвоевывали себе все больший и больший кусочек вечера, потом и утра, постепенно, усыпляя бдительность, становясь полярными, черными.

Самое главное в такой осенний вечер – догулять до момента, когда уже по-настоящему замерз. До холодных рук, растрепанных волос и шума в ушах. Ловить вечер рецепторами тела, поддаваться на некомфорт, ощущать непоколебимое приближение зимы.

Есть оборотная сторона, которая и делала такие вечера особенно прекрасными. Тепло. Именно на фоне отчетливого, беспощадного холода острее всего ощущается тепло.

Угольный обогреватель в спальне, севшие голоса охрипшего радио, горячий душ в пропавшей хлором душевой, горячий чай из китайского термоса со стеклянной колбой.

Все это – потом. Все это ждет ее возвращения. Чтобы как следует этим насладиться, чтобы нырнуть в тугое, плотное, густое тепло, нужно как следует нагуляться, надышаться саднящим воздухом, замерзнуть на ветру.

Она свернула в сторону набережной и пошла дальней дорогой, мимо круглосуточных супермаркетов и желтых домашних окон, мимо затянутых в брезент лодок, мимо закрытых на ночь кафе.

Ветер трепал ее волосы, он пах ночью и льдом, он пах зимой. Над головой трепыхались огни полярного сияния, и жесткий снег на камнях становился то зеленым, то желтым, то фиолетовым. Ночь во всей ее холодной, жестокой северной красоте в этот миг была совершенна.

Тори шла легким шагом. Она еще не знала, что увидит той ночью призрака.

///

Парень притащил дежурную аптечку и теперь вышвыривал из нее на пол все лишнее.

Пока они шли, у Сати опять пошла кровь из носа. Теперь он сидел на полу, прижимал спину к батарее, а пакет с искусственным льдом – к носу.

– Бред какой-то, – сказал Сати через пакет.

– Поначалу у всех так.

– В смысле?

– Проверка. Это проверка, только и всего.

Парень не мог знать, что для Сати этот интернат был уже который по счету. Он все это уже проходил.