Цвет тишины

За право – говорить, стоять где стоишь, спать где нравится, носить что хочется. За право иметь свой угол. За право быть кем-то. За право дышать.

Он тоже был душкой поначалу. Хотел быть частью целого. Хотел быть не один.

Может, он и вырос бы более мягким, если бы рос в семье. Всего однажды его взяли к себе другие люди. Своих детей у них не было. У него была строительная фирма, она преподавала фоно в музыкалке. Они жили в огромном доме и передвигались каждый на своей машине. Рильке глазам своим не поверил, когда оказался в их семье.

Ему выделили спальню с собственной ванной комнатой. Она учила его играть на фортепиано.

Но так получилось, что скоро он снова вернулся обратно. Он так потом и жил в интернате. Один из сотни других, таких же брошенных детей.

Ночами они пробирались на улицу. Входную дверь запирали, поэтому они вылезали в окна и спускались по решеткам на окнах и трубам. Они шатались по округе. Пили разбавленный спирт из лазарета, если удавалось его достать. Дрались с другими пацанами. Летом купались нагишом в море.

К утру возвращались. Они не били стекла в витринах, не воровали деньги из кассы. Хлеб иногда воровали, под утро, с машин, один батон на всех, еще теплый. Они убегали так быстро, что их никогда не ловили. А может, их и не пытались особенно ловить.

Они прогуливали школу – ходили на единственный на острове парк аттракционов. Если удавалось найти в мусорке чей-нибудь билет, катались на горках. Если нет – просто бродили в толпе.

Рильке был душкой. Дуралеем, но душкой.

Это потом была – ревность. Ревность – глупое чувство. Но сильное чувство. Из нее рождается настоящая, сильная ненависть.

Однажды один из них окажется в инвалидном кресле. Кого он будет винить? Будет ли смысл винить хоть кого-то? Одни найдут виноватых, другие пожмут плечами, третьи скажут, что просто пришли посмотреть на драку. Но все сойдутся на том, что такого финала никто не ожидал.

Они будут избегать друг друга. Они будут избегать друг друга много лет. Все сойдутся на том, что это был финал.

Но ошибутся.

Потому что однажды ночью на номер одного из них придет смс с номером госпиталя.

И тогда позабытое старье снова выплывет наружу.

И уже нельзя будет притвориться, что ничего не произошло.

Потому что круги по воде все еще идут.

***

Тахти поднялся в кафе один. Зал был пустой, тихий, в углах лежали тени, занавески на окнах были задернуты. Даже за барной стойкой никого не было. Пустой стул, закрытая книга в мягком переплете.