Цвет тишины

Словно все просто исчезли.

После сантехников так и осталось стоять ведро около книжного шкафа. Просто на всякий случай, если трубы опять протекут. Ни одного посетителя. Как будто это кафе не вполне существовало. Иногда Тахти казалось, что все это ему только снилось. Вопрос только, где он тогда проснется? Дома на юге или в волонтерском домике на ферме? Или в приюте? В полиции? А может, дома у Соуров? Или в реанимации в госпитале? Может быть, они тогда все же попали в него, когда стреляли? И все это – всего лишь бред затуманенного сознания, а он лежит под кислородной маской и электрокардиографом? Или вообще – ?

Иногда бывает это чувство ускользающей реальности.

Как будто ты не совсем есть.

Тахти заметил его не сразу. Он сидел на ступеньке бара, подтянув колени к животу. В руках он держал чашку, волосы упали на лицо. Он не обратил на звон колокольчика никакого внимания. Смотрел перед собой, словно видел другое измерение.

Светлые волосы цвета небеленого льна, длинные, почти до плеч. Черная футболка и серые линялые джинсы.

Тонкие, почти изящные руки и обглоданный лак на ногтях. Рядом с ним на ступеньке лежала книга в расшатанном переплете. Темно-зеленая обложка, буквы пооблетели, и название не разобрать.

Шаг вперед, еще один. Тахти боялся шуметь, словно шумом мог разрушить наваждение. Между ними осталось несколько шагов, когда он вздрогнул и поднял голову. Его глаза – крапчатые, словно в них рассыпались блики солнца. Секунда – и он подхватил книгу, вскочил, отступил за барную стойку.

– Привет, – сказал Тахти.

Это единственное, что пришло ему в голову. Парень смотрел на него. Только смотрел, ничего не говорил. Его грудь поднималась и опускалась, часто, словно он бегом поднимался по лестнице.

– Извини, если напугал, – сказал Тахти. – Не хотел.

Парень отступил на шаг, дернул дверную ручку и исчез в кухне. Дверь закрылась тихо-тихо, словно от ветерка.

Тахти остался стоять перед барной стойкой и закрытой дверью. Вокруг лежала такая тишина, что звенело в ушах. Не осталось ни шума машин, ни тиканья часов, ни скрипа половиц.

Даже дыхание растворялось в этой тишине.

А потом брякнул колокольчик. Тахти подскочил от неожиданности. Но это всего лишь Хенна – раскрасневшаяся с мороза, принесла на плечах запах улицы, а на ногах – пушистый снег. Тахти смотрел на нее, она на него. Снег у ее ног превращался в лужицу талой воды.

– Давно ждешь? – спросила она так буднично, словно ничего не произошло.

А ничего, собственно, и не произошло.