Господа Офицеры

Кто кого, пока никто не знает, но Россию вытащат с петли.

На погостах Франции и Польши,

на погостах европейских стран

Расцвели зимой цветы от злости в память

об умерших россиянах.

Облака плывут на встречу с ночью, майский дождик

ласково всплакнул.

Я налил в стакан, сказав попроще, и в душе всех русских помянул.

13 мая 2018 г.

ШИРОКА АМУР-РЕКА

За деревней у реки, за кедровой рощей

Режут свежую ковыль казаки от злости,

Кроют матом комаров и клянут погоду.

Песня злостных матюгов льётся прямо в воду.

Догорает угольком середина лета.

Мчится в красочных цветах быстрая карета.

Погоняет лошадей серебристый месяц.

Зелень бархатных полей так алмазом блещет!

Им бы квасу да ухи похлебать с устатку,

Да заела мошкара – всё играет в прятки.

Вытирают пот с лица и садятся в круг.

Кружит чарочка вина в танце между рук.

Лошадь кушает траву, распустила гриву.

Ах, спасибо казакам, что скосили ниву!

Широка Амур – река, берегов не видно.

Жаль Россию казачкам, за царя обидно.

И уходит эскадрон к бравым самураям,

Только как и почему, ветер с зорькой знает.

Атаман задул свечу прям перед иконой,

Разогнав свою тоску, и сорвал погоны.

Сел на резвого коня и крестился трижды,

Только крики воронья заглушали мысли.

За деревней у реки, у кедровой рощи

Рубят красных казаки, матерясь от злости.

И амурская вода с красно – бурой пеной

Пропитала берега из бурлящей вены.

Мчится в красочных цветах середина лета.

Убивает сын отца, словно Конец света.

Брат на брата, кровь за кровь – за страну обидно.

Широка Амур – река, берегов не видно.

18 июля 2018 г.

УПЛЫВАЛА ОДЕССА В ДАЛЬ

Облака окунулись в море,

Белый парус целует даль,

И в дрожащей волне узора

Исчезала Одесса. Жаль.

Над Босфором летает осень,

Серых чаек несётся крик.

Крейсера, заглушив моторы,

Как медведи, пустились в рык.

И проснувшись, турецкий берег

Не хотел уже долго спать.

Я бы выбрал из ста Америк

Золотую пшеницы гладь.

И кадеты смотрели молча.

«Византия» даёт добро.

«И глотала Россия сочно

Революций своих дерьмо».

Расстегнув воротник бушлата,

Старый боцман спускался в трюм,

А оттуда толпой солдаты:

«Ну, здорово, бродяга кум».

Казаки самосад курили,

И лампасов горела нить,

Только тихо слеза катила,

И хотелось собакой выть.