В конце вечности

– Да неужто ты думаешь, что мы, старики, ради прихоти вас за хребет не пускаем? – возмущённо взглянув на Остапа, сказал дед. – Отцы наши ещё в те места хаживали. Кто за болота уходил, возвращались больными. Отравленная там земля, гиблая. А за хребет отец ещё мой с мужиками снаряжались. Ушли. Спустились через русло ручья промеж скал. Трое их было. Вдалеке дым заприметили, решили разведать. На полпути поймали их, изверги окаянные, верхом на животных. Быстроногие такие, вроде как лошадами они их называют. Таких у нас не водится, – нахмурив седые брови, продолжил старик.

 – Ну и давай хлестать наших мужиков. Двоих в первый день запороли до смерти. Пытали. Кто такие? Откуда?! А у всех ведь жёны да дети малые в деревне остались. Не сознались. Упокой, Господи, их душу.

– Отца тоже убили? – взглянув на старика, спросил Остап.

– Нет, слава богу, – махнув рукой, произнёс Степаныч. – Отец мой крепким мужиком был. Его и пытать не стали. Продали в невольники, как скот, – прокашлявшись, старик на мгновение умолк, призадумался, будто вспоминая что-то упорствующее в памяти, а затем продолжил.

 – Так вот. Оказался он в каменоломне. Несколько лет на износ там надрывался, пока не сбежал. Когда вернулся, мы с матерью насилу его узнали. Одна тень осталась от него. Не по человечьим законам живут за этим хребтом. Нелюди там. Проведают, где живём, разграбят, а кого сразу не убьют – того до смерти на работах сгноят.

– Поэтому дозор перед ущельем выставили? – подбросив в огонь сломанные пополам ветки, спросил Остап.

– Поэтому, – кивнул смотрящий на огонь старик. – Чтобы никто ни туда, ни оттуда не прошмыгнул. Нам беды не надо.

– А где та самая тропа, по которой мужики за хребет ходили? – посмотрев на старика с детским любопытством, спросил Фома.

– А тебе-то что? Любопытный хорёк! – стукнув толстяка походной палкой, заворчал Спепаныч. – Забудьте вы об этой тропе! Уж лучше сгинем мирно в родной глуши, чем там, на чужбине, под плетьми этих варваров!

Фома почесал плечо, зудящее после палки, поджал губы, молча завертев зайца на огне.

– Слушай, Степаныч, – снова вмешался Остап. – Ты ведь с нашим старостой давний приятель. Что этот лысый чёрт прячет в доме у часовни? Ведь сутки напролёт мужики вход стерегут. Сколько себя помню, там охрана была.

– И входить в тот дом только бабам можно, да и то не всем, – скидывая с плеч волчью шкуру, отозвался Степаныч.

– Ну да, – взглянув на старика, произнёс Остап.