Тбилисские истории

У Джумбера были сын Вахо и дочка Теона, воспитанные с претензией взять у жизни самое лучшее и наиболее выигрышное, у Кето тоже был сын Гизо, рано усвоивышивый, что особых перспектив ему на жизненном горизонте увидеть не светит, но все же прилагал к этому немалые усилия. Полагал, что терпение и труд все перетрут.

Но так уже планида распорядилась, что на Вахо и Теону с помощью папиных погон сыпалось все исключительно высшего качества, а на Гизо из того же небесного продолговатого отверстия – только шишки с колкими шипами.

Внешне Гизо нельзя было назвать красавцем, скорее наоборот. Но была в нем какая-то тонкая профессорская косточка, позволявшая ему выглядеть даже в рубашках не первой новизны, человеком из другого мира. Может, потому и не ладилось у парня общение с сверстниками. Девушки тем более для него были существами из другой галактики.

Как только границы после развала Союза раскрылись, Вахо уехал в Европу, Теона осталась под папиным крылышком поджидать завидных женихов, а Гизо – бороться за существование всеми доступными способами, но борьба эта отягщалась еще и болезнью матери.

Так это все и шло без особых резких всплесков, когда неожиданно Джумбер подозвал к себе проходившего мимо Гизо с потухшим взглядом.

– Эй, парень, зайди ко мне вечером поговорить. Дело к тебе есть.

Потом сел в черную Волгу и уехал.

Гизо ломал голову весь оставшийся день, чем он, абсолютно непримечательный человек мог заинтересовать полковника МВД, но все же к 8 часам постучал в массивные ворота своего влиятельного соседа.

Джумбер высунулся из окна и призывно крикнул.

– Заходи, Гизо. Жду тебя.

Потом провел его к себе в кабинет на втором этаже и по деловому взял быка за рога.

– Ты жениться думаешь?

Гизо слегка оторопел от вопроса и промямлил что-то неопределенно положительное.

– Скажу прямо, ты мне нравишься, парень. – продолжал Джумбер, закуривая. Потом кивнул на пачку. – Тебе не предлагаю. Знаю, что ты не куришь… Скажи —ка, чего ты в жизни хочешь больше всего.

– Хочу рисовать. Я для этого родился. Но я вынужден торчать целый день на базробе и продавать какие-то идиотские железки.

– Хм, почему-то так и думал. Либо мазюкать картинки либо пачкать бумагу. А жениться?

– Для меня главное рисовать. Но не на что купить холсты, краски. Кто за меня пойдет, когда у меня ничего нет. Замкнутый круг. И мать болеет.

Джумбер слушал его, несводя с гостя немигающих совиных глаз. Потом достал платок и громко высморкался.