Война с самим собой: Дорога Снов

Она просто однажды утром собрала вещи и ушла. Сама, в одиночку, пытаясь прихватить с собой всё, абсолютно всё самое дорогое для меня в тот момент, оставив мне лишь крохи былой жизни. Так почему я должен продолжать бороться, если это никому не нужно? Уже даже мне. Тому мне, в кого я превратился за эти месяцы.

– У меня есть просьба… – Я сам ужаснулся замогильности моего голоса.

– Какая? – Испуганно спросила она.

– Сними кольцо. – Я протянул правую кисть к ней. Со стороны может показаться глупо, ведь чего стоит просто взять и стянуть его с пальца (я зачем-то умел делать это скрытно, в кармане, только по назначению использовать этот навык ни разу не пришлось), но для меня это до сих пор имело сакральный смысл.

Ведь не я надел это кольцо однажды и навсегда, и не мне его снимать. Тоже «навсегда».

И не она должна была снять его в моих мечтах (его вообще никто не должен был снимать), но мои мечты – это ёбаный миф. Они никогда не сбывались и не сбудутся, и пора бы перестать мечтать и представлять в своей голове какие-то невероятные картины красивого и хорошего будущего, а потом лежать на пирсе и умолять вселенную в моменты падающих под шум волн звёзд показать мне путь к этим мечтам.

Мечты рассыпались прахом. Остались лишь сны, лишь сны в этой жизни мне не врут. Иногда только запутывают, похмельным утром после пьяной ночи, но им можно это простить. Ведь они – просто сны.

– О господи, Артём, ты меня так испугал. Оно что, не снимается? – Конечно, для неё это мелочь, и нет смысла её в этом винить, упрекать, вешать ярлыки вроде «никогда столько и так не любила, вот и не понимает».

Мы сами себе судьи и сами себе палачи. Так что, кто считает нужным – сам себя накажет, а я никого судить не собираюсь и надеюсь (напрасно) не быть судимым.

Она прикоснулась ко мне и опытно стала крутить по часовой стрелке (или против – какая разница?) кольцо, плавно продвигая его к фаланге, пытаясь не сделать мне больно. Хотя, куда уж больше – усмехнулся я. Спустя несколько оборотов кольцо соскользнуло с моего пальца, оставляя за собой полоску белой, словно отполированной, незагорелой кожи, и оказалось в её ладони.

Она передала его мне. Сразу же, будто заразное, я отбросил его на стол, и мы вместе ушли в долгую ночь. Она беспечная и даже не подозревающая, что я наконец-то стал свободным, ничьим, и другим. Совсем другим. А я… А что я?..

– Ты хорошо целуешься? – спросила она в какой-то полупьяный момент в самом разгаре марш-броска по барам, прикусывая в истоме нижнюю губу.