Кабаре-Гиньоль. Русские сезоны

На территории труп,

Тревогу трубить бы надо,

Больного Владимира Ильича разбудим – ополчится на нас,

Картавыми матюгами обложит,

Пускай он спит, а повар болтается.

С утра разберемся.

CLXVIII

Александр Васильевич Суворов,

Насевший на постепенно теряющего

Сознание

Новобранца Чупунина,

Втолковывал ему,

Что значит быть русским

В бою.

Он не отступает! Всегда наступает!

Разит! Не от него разит – он бежит и разит!

Ты, гляжу, отключился. Отключки ты не стыдись!

Почти все мои чудо-богатыри с нее

Начинали!

CLXIX

Хранящий нарочитую верность

Простонародному,

Кафтанно-сапожному

Стилю одежды

Купец Дупрыгин

Вошел в Гостиный Двор

Одетым совершенно по-европейски.

С деловым англичанином у меня встреча,

Удивленному знакомому он сказал.

Нам предстоят переговоры, на которых

Решится судьба выгодной международной концессии, Выглядеть на них чучелом, ты понимаешь,

Я никак не могу.

CLXX

Президенту советского географического

Общества

Льву Бергу

Снова шепнули,

Что по личному распоряжению

Товарища Сталина

Исследовать Колымский край

В скором времени

Ему предстоит.

Шутка очень старая,

Заезженная,

От частого использования менее

Жуткой не ставшая.

CLXXI

Захваченный вдохновением

Поэт Фет

Выскочил в сад,

Где его ждало непредвиденное разочарование,

Состоявшее в количестве и качестве

Созданного им за час.

Только двустишие.

Мал золотник да дорог о нем не скажешь.

«Жили-были какаду,

Они жили на пруду».

Неудача,

Определенно она.

CLXXII

Рыбинский струнный квартет был разрушен

Успехом.

Снисходительный комплимент

В петербургской прессе

Расколол участников

На желающих перебраться в столицу

И сторонников немедленного отъезда в Лейпциг,

Чтобы завоевание Европы

Оттуда начать.

Согласие ушло безвозвратно.

Милый, деревенский по своему уровню квартет

Приказал долго жить.

CLXXIII

Под установленной в Париже

Гигантской

Скульптурной группой

«Рабочий и колхозница»

С блаженным видом стояла

Ее набравшаяся абсентом мать

Вера Мухина.

Изумительный Париж,

Всемирная парижская выставка,

1937-й год.

Дыши. Живи.

Лови момент.

CLXXIV

Залегшего с азбукой малолетнего

Пушкина

Изводили каркающие на крыше

Вороны и желчное брюзжание

Его расхристанной

Няни Арины Родионовны.