Кабаре-Гиньоль. Русские сезоны

Таков наш конец! – напившийся с горя посол

Объективно заметил.

CLXXXVII

Вышагивающего с самодовольной улыбкой

Репетитора Трушина

Избила прикладами красная,

Набрасывающаяся на интеллигентных людей

Солдатня.

Трушин не может пошевелить

Ни рукой, ни ногой,

Однако внутреннее состояние у него

Замечательное. Он успел.

Успел соблазнить обучаемую им черчению

Верочку.

После сегодняшних побоев

Ему дней двадцать с кровати не встать,

А Верочка в среду уезжает к тете в Ярославль —

Как же меня сейчас греет,

Что я подсуетился и успел.

Умирать буду – согревающим душу солнцем

Это над собой размещу.

CLXXXVIII

Повязанная косынкой

Работница Инвалидного Комитета

Балбошина

Втолковывала однорукому рядовому Бурину,

Что выплаты приостановлены ему совершенно

Закономерно.

Идет гражданская война, денег мало,

Потеряй вы руку в боях за революцию,

Мы бы вам платили, но вы,

Защищая империалистические интересы,

Лишение понесли.

Садитесь на место!

Вы, гражданин, чего?!

Сорвавшийся Бурин

Задушил Балбошину оставшейся у него

Левой рукой,

Плюнул в висящий в кабинете портрет

Владимира Ильича Ленина,

Представив грозящую за убийство кару,

Струхнул.

Перекрестился на портрет раболепно.

CLXXXIX

Взятый на охоту Николай Гоголь

Спугнул зайца,

При следующем заходе на цель

Лося спугнул,

Разозлившись, он разрядил ружье в небо

И услышал оттуда глас.

«Гоголь, Гоголь, за что же ты

Стреляешь в меня? Обалдел?».

Пошатнулся Николай Васильевич,

Челюсть у него затряслась,

Психика поврежденная, фантазия бурная, просвета

Не видно.

CXC

Устраиваясь на ночлег

В кривой дровяной сарай,

Помятые ратники Афанасий и Михаил,

Нескрываемо горевали.

Москва захвачена Тохтамышем,

Татары, гады, хозяйничают вовсю,

Обидно. С Куликова поля времени прошло

Всего ничего!.

Жестоко мы там их побили.

Есть, что вспомнить!

А Матрена ломалась, но мне на днях отдалась.

Есть, что вспомнить!

Конечно, Афоня, есть!

CXCI

Партийный хозяин Харькова

Рассказывал товарищу Сталину,

Что же при наступлении немцев

Случилось с домом, где он жил.

Стену проломил

Танк.

Стоявшие на полках

Бюсты греческих философов

Попадали на пол,

Сократ, Аристотель, Демокрит

Разбились на куски,

Мне их не жалко, процедил Иосиф Виссарионович.

И к тебе жалости нет.