Кабаре-Гиньоль. Русские сезоны

Перед иностранными умами преклоняешься —

Рюсскому народу, серому, но единому,

Сибя противапаставляешь.

Уведите космополита. В расход сейчас же.

CXCII

Эффектная кокетка Лили,

Прогулявшаяся по Неглинной

Со слабослышащим инженером Помкиным,

Преподнесенную им

Брошь с альмандином

Убрала в шкатулку для ценностей

Данного второсортного

Рода.

В ней уже лежали презенты

От ротмистра Чапова, чиновника Дубляка,

Жокея Лавурского,

Перебирая в памяти интересовавшихся ею мужчин,

Лили призадумалась.

Кто в тюрьме, кто на Кавказе,

Лавурский на английских скачках приз взял,

А я до сих пор девственница.

Ничего не видела, не испытала,

Отдамся я Помкину.

За паршивый альмандин меня, счастливец,

Получит.

CXCIII

Скитания

Искавшего по монастырям

Неуловимую пока истину Тимофея Бачкова

Завершились в обители

Под Воронежем.

Настоятель с пятью послушниками

Бачкова окружили,

Вырубили,

Понесли для неописуемых

Зверств в подвал,

Погибельное это место.

Ушла из него

Благодать.

CXCIV

Комендант симбирской тюрьмы Малкушин

Поступающих к нему политических заключенных

Не мучил, более того – их тяготы

Облегчал.

Передавал книги, зубные капли,

Дополнительный хлеб,

В бога Малкушин не верил,

Но высшую симпатию, видимо,

Заслужил.

До девяносто трех лет

Без болезней и семейных драм

Прожить ему отпущено было.

Тихо скончавшись в сентябре 1917-го,

Свое старое тело от насилия он

Избавил. Неблагодарные революционеры

Бывшего тюремщика

Обязательно бы прихлопнули.

CXCV

Подвыпившая пензенская толпа

Утонченного фокусника Чеболаччи

Не поняла, оскорбилась, разорвала,

Сразу за этим как по накатанной

Пришло время сожалений.

Бедненький итальянец.

Разъярились, кажется, не к добру.

Человека мы, братцы, убили.

Да он же еврей!

Тогда не беда!

Нисколько! Жида укокошить дело, скажу вам,

Божье!

CXCVI

Капитана Добровольческой Армии

Виблужина

Стало глубоко задевать,

Что у Лавра Корнилова

Мать – киргизка.

Во главе святого русского воинства

Истинных белых рыцарей

Наполовину киргиз стоит!

Фарс, для Виблужина неприемлемый!

Он удовлетворенно вздохнул.

Нашел путь, как без последующих

Укоров совести сегодня вечером

Дезертировать.