В зеркале времён года

На старых стволах деревьев золотится дымчатый солнечный свет, но в глубоких складках коры остается тень. Пахнет прелой хвоей, сырой землей и… необратимым увяданием.

Шелестит робкий лепет берёз, послушно отдавая октябрю золото своей листвы. С веток упрямых клёнов он злобно срывает огнисто —лапчатое убранство и по привычке собирает в свою суму последние дары других обнаженных деревьев. Опавшие листья ярким хороводом кружатся на ветру.

Не дремлющий октябрьский ветер, словно пастух, гонит множество туч, через которые иногда пробивается на землю едва заметный солнечный луч.

Холодные ладони октября остужают разгоряченные щеки. В опустевших парках мало гуляющих, разве только мамы с колясками да вечерами парочки влюбленных… Гроздья рябины клюют красногрудые птицы. Оранжево – багровые листья укрывают грустные скамейки, всё вокруг замерзает божественно, умиротворенно. Причудливое дыхание ветров шепчет листопадом земле на ушко, что скоро она сменит лиственный плащ на снежную шубу.

Да, октябрь сам себе режиссер, поэтому постоянно меняет свой сценарий. То осыпает с усталых тополей разменные монеты; то пылает ярко-рыжей зарей над стаями унылых журавлей, скрывающихся в тусклых облаках, которые латает своими иголками дождь; то радует запоздалой ягодой, скрытой от глаз под разлапистой хвоей; то метит графитовым стержнем оправы садов; то одевает небеса в свинцовую тяжесть; то устало и обреченно окутывает природу в осеннюю промозглость; то вдруг подарит крохи солнечных лучей в небесных серых лоскутках; то тихо заплачет за окошком, дрожа от холода; то злится всю ночь безумием ветров; то пугает морозным инеем, то покроет лужи уже не сахаристым, тающим ледком, а тёмным, непрозрачным и твёрдым.

Октябрьский сон… всё замирает в ожидании зимы. Печальный стон… затихающей в полудрёме природы. Хрустальный звон… в ажурной хрупкой наледи ветвей.

С высокого, прозрачно – голубого неба на октябрь взирает солнце, с каждым днем остывающее все больше, – и природа постепенно смиряется с приближением неизбежных холодов.

Ночи уже стали долгие, тяжелые, как бессонница. Рассвет с каждым днем всё медлит, сонно запаздывает, нехотя просачиваясь в всё еще темные окна.

Начинают летать мокрые бабочки снега… Это шутит октябрь… Понарошку он берёт их и выпускает с неба. Они липнут к окнам, к зонтам, к шапкам прохожих, к дрожащим, но продолжающим цвести хризантемам.