В зеркале времён года

Мокрые бабочки… похожи на пролог зимы, которая в нетерпении пытается ворваться в осеннюю хандру, заменив её унылые краски на белую.

Мокрые бабочки… которым хочется подставить ладони – и отпустить в безмолвие.

Что же, в негромком голосе красавца- октября есть не только эхо лета, но и предвестье зимы. На черном бархатном небе Покров еще ярче зажигает звезды, а в доме уже теплятся в камине поленья – и так уютно в кресле в середине осени.

«Грязник» уже заканчивается, ничего не обещая, не давая и тени надежды.

Он весь в себе, а за ним – холод, слякоть, мокрый снег, длинная ночь… и великая пустота тихого, пронизанного сквозняком черного леса, в котором – ни птицы, ни зверька, ни насекомого, ни шороха, ни писка, ни свиста.

Но пока еще над всем царствует октябрь. Я стою в парке и боюсь дышать, боюсь спугнуть листья, солнечные лучики, смущенно затерявшиеся в ветвистых кронах, спугнуть эту тишину.

Небо, деревья, воздух – все пронизано неярким светом, все такое пленяющее и умиротворенное, что мне хочется стать частью этой поздней осени.

В ней – капли грусти, но в окружающем меня мирном увядании свое торжество. Торжество последней красоты засыпающей природы.

Но не стоит грустить по этому поводу, так как настало время верить в чудо в обнимку со своим мягким тёплым пледом и надев на ноги пушистые вязаные носки. Время налить себе чашечку ароматного чая, достать старый фотоальбом и слушать за окном дождь…

Глава 4. Ноябрь, печалью вдохновлённый

За окном – поздняя осень.

Ноябрь. Немного грустное, но по-своему невероятно красивое время… Предзимье, когда ни осень, ни зима. Не случайно об этом месяце говорят: «Сентябрев внук, октябрев сын, зиме – родной брат».

Сады, рощи, леса безлиственны и прозрачны. В самой глухой древесной чаще, куда летом не проникал взгляд, теперь всё видно насквозь. Кажется, все тайны древних друидов присыпали разноцветные листья, бережно укрывшие плотным узорчатым пледом дрожащую от холода землю.

Старые деревья, не выдержав порывистых ноябрьских ветров, давно облетели и застыли в немом укоре, и лишь молоденькие берёзки, стесняясь осенней наготы, продолжают удерживать на своих тонких ветвях увядшие золотистые листья, тускло искрящиеся влагой в лучах невысокого осеннего солнца.

Вокруг грациозно кружит листва, тихо опускаясь на продрогшую землю. Последний листопад становится как бы поэтизированным выражением представлений о красоте и ценности жизни.