Суворовская юность

То, что сын станет большим человеком, импонировало Матвею, подогревало его гордость за сына, но поскольку он по натуре был упрямым человеком, то, даже выслушивая уговоры сослуживцев, все равно оставался твердым в отношении принятого решения не принимать никакого участия в судьбе мальчика. Да к тому же он понимал, что вряд ли чем может помочь сыну в этой ситуации, поэтому разумно полагался на судьбу.

Глава 3

Ждать следующей повестки пришлось еще дольше. Неизвестность положения томила все сильнее.

Что будет в этой повестке? В какое училище повезут поступать? К этому времени Костя уже узнал, что такие училища есть в разных местах, находящихся относительно недалеко от их города: в Москве, Ленинграде, Минске, Киеве, Калинине. Где-то в глубине души он немного сожалел, что не написал заявления на поступление в нахимовское училище, ведь раньше он мечтал стать моряком. Но когда он в разговорах со взрослыми поднимал этот вопрос, то те, посмеиваясь, отвечали, что ему скорее больше нравится красивая морская форма, а о трудностях морской службы он не имеет ни малейшего представления.

Повестка пришла только в конце июля, но и в ней опять значилось лишь то, что через несколько дней необходимо прибыть уже на областную медкомиссию, которая состоится все в том же горвоенкомате. И опять Костя утром отправился в военкомат один. На этот раз людей было уже значительно меньше, но по-прежнему вокруг каждого мальчика было по нескольку человек из числа родных и друзей.

Все так же, как и прошлый раз, здесь была и вся семья Пестряковых.

На этот раз комиссия проходила более спокойно. В кабинеты мальчики, раздевшись донага, заходили уже только по одному. Их внимательно выслушивали, выстукивали, прощупывали, заглядывали буквально во все дырки целые группы врачей в каждом кабинете. Мальчики, притихшие от смущения и большой ответственности, молча повиновались, переходя из кабинета в кабинет и спокойно ожидая своей участи.

В последнем кабинете, куда, в конце концов, вошел Костя, за столом сидел председатель комиссии в звании подполковника, возможно, сам военком, которому положили на стол личное дело Кости Шпагина. Он внимательно посмотрел на стоящего перед ним мальчика и спросил:

– Хочешь быть военным?

– Хочу, – твердо ответил Костя, немного смущаясь от необычности своего наряда, явно не подходящего к торжественности момента.