Суворовская юность

Здесь было очень тихо, и даже обычно шумные мальчишки здесь не решались говорить громко.

Вечером перед сном старшина показал, как нужно складывать свою форму. Взяв гимнастерку за погоны, он одним движением подогнул рукава назад и, сложив ее пополам, положил на сидение стула.

– А брюки нужно аккуратно сложить по швам и повесить на спинку стула таким образом, чтобы стрелки на брюках не помялись. Так стрелки на брюках смогут продержаться чуть дольше, – поучал старшина.

Потом он приказал дежурному сержанту проследить за тем, чтобы мальчики проделали то же самое со своей формой, и чтобы спали по пояс раздетыми для закаливания организма.

После вечернего умывания и мытья ног все понемногу укладывались в постели. В десять вечера прозвучала команда «Отбой!», и свет в спальне выключили. Мальчишки, еще не привыкшие к жесткому распорядку дня, какое-то время пытались разговаривать, но дежурный сержант-сверхсрочник, прогуливаясь в темноте по спальне, решительно пресекал все разговоры, угрожая «взять нарушителей на карандаш», то есть записать фамилию в такой же блокнотик, которые суворовцы уже видели у командира роты и у других офицеров. Туда офицеры и сержанты записывали фамилии провинившихся или отличившихся чем-то суворовцев с указанием его «подвига» для последующего принятия решения. В необходимости своевременного сна суворовцы убедились уже на следующее утро.

Утро следующего дня началось в 7.00 с команды «Подъем!», которую подал уже умывшийся и одевшийся все тот же дежурный сержант:

– Быстро одеться, оправиться и через десять минут строиться на зарядку.

Форма одежды № 2, то есть с голым торсом. Кто опоздает, будет наказан.

Заспанные мальчики с трудом отдирали головы от подушек, но сержант не давал никому опомниться и, подходя к очередному лентяю, не успевшему подняться, просто сдирал с него одеяло. Мальчики, еще покачиваясь, надевали носки, брюки, ботинки и бежали в туалет, стараясь не опоздать на построение.

– Бог создал отбой и тишину, а черт подъем и старшину, – в полголоса поделился с товарищами суворовец Ченовардов, уже слышавший эту фразу у солдат той части, где служил его отец.

Внизу во дворе роту ждал капитан Басманов, уже одетый по полной строевой в сапогах и портупее. Он пришел специально, чтобы провести зарядку. Выходя на улицу, мальчики ежились от холода. Был еще конец августа и температура воздуха была относительно высокой, но сырой ленинградский воздух пронизывал насквозь, кожа быстро покрывалась пупырышками.