Суворовская юность

– Разбил, значит, купишь новое и вставишь на место, – как-то буднично произнес капитан, проходя мимо Кости в дверь.

На следующий день во время построения на обед сердитый старшина Валетин перечислял все проступки суворовцев, совершенные за последние сутки, а потом вдруг строго спросил:

– А кто стекло в ленинской комнате разбил?

– Я, – Костя был удивлен, что капитан Рыбин никому ничего не сказал, и получалось, что он утаил свой проступок.

– Кто это я? – не понял старшина, повышая голос.

– Суворовец Шпагин, – уже громче отрапортовал Костя и сразу же добавил: – Я куплю новое.

– После обеда подойдешь ко мне.

– Есть.

После обеда Костя подошел к старшине. Тот взял метр, измерил размеры выбитого стекла, записал на бумажке эти параметры, написал адрес стекольной мастерской и передал бумажку Косте. Потом он вынес из канцелярии увольнительную записку.

– Эта мастерская находится на Колхозной площади. Сядешь на трамвай, там всего две-три остановки.

Пока они собирались, короткий питерский день подошел к концу, и, когда Костя вышел на Садовую, стало совсем темно.

На улице стояла плюсовая теплая погода, в городе была оттепель, а значит гнусная балтийская слякоть. Он вышел на трамвайную остановку, сел в трамвай, и стал дожидаться названия необходимой ему остановки. Но ни через две, ни через три и четыре остановки нужного названия кондуктор не называла. Мальчик протиснулся сквозь толпу и спросил:

– А когда будет Колхозная площадь?

– Э-э, брат, да ты не на тот трамвай сел.

Да и вообще тебе не в эту сторону.

Сразу же нашлись сердобольные тетушки, которые наперебой стали объяснять:

– Ты, мальчик, выйди на следующей остановке, перейди на другую сторону и пересядь на трамвай номер 44, а там спросишь.

– Спасибо, спасибо, – повторял засмущавшийся Костя.

Ему было стыдно за свою ошибку. Лицо его горело и от смущения и от того, что в теплом трамвае ему было жарко в шинели и большой шапке. К тому же он беспокоился, что нужная ему мастерская может оказаться закрытой.

Поэтому, доехав на указанном ему трамвае до Колхозной площади, он быстро выскочил на шумевшую улицу, по которой люди и машины разбегались в разные стороны, и долго не мог понять, куда он вообще попал и где ему теперь искать эту мастерскую. Шлепая по мокрому снегу быстро промокшими ботинками, он попытался было сам найти необходимую мастерскую, но по периметру всей площади, который он обошел, никакой мастерской не было.