И грянул свет

Пёс тем временем увяз лапами в песке по самое брюхо и бешено забарахтался. Вытягивая его за ошейник, Костя промочил ноги. Сердито похлюпал прочь от воды, пробормотал:

– Балбес.

Носок кроссовка уткнулся во что-то твёрдое, и Костя глянул вниз. Уже темнело, на пляже быстро сгущались сумерки, но глазам удалось выхватить из песка нечто странное. Чёрное, круглое, массивное на вид, размером не больше камня, но точно не камень. Скорее талисман. Оберег, выброшенный на берег. Амулет.

С нарастающим любопытством Костя наклонился, протянул руку, но едва коснулся чёрной округлой поверхности, как талисман внезапно ожил.

Изнутри молниеносно вырвался ослепительно яркий солнечный свет, заливая всё вокруг. Злые серые тучи растворились в воздухе, будто их и не было, а вместо штормящего моря до самого горизонта протянулись раскалённые песчаные барханы. Оказавшись посреди знойной, безмолвной пустыни, Костя ошарашенно разинул рот, вытаращил глаза, закрутил головой. Но стоило убрать руку с талисмана, как тучи, море и сумерки сразу вернулись на прежние места. В лицо ударил ветер, а в уши – грохот бьющихся о берег волн.

– Константин, чего застрял?! – окликнул отец.

Костя растерянно заморгал, забегал глазами по песку, зашарил рукой – ничего!

– Показалось, – пробормотал он, будто убеждая сам себя.

Кике, похоже, тоже что-то показалось – к воде он больше не подходил, а на Костю поглядывал странно. Послушно, как на поводке, шёл вровень с родителями и слушал их разговор.

– Игорь, хватит талдычить про навидад и ночебуэну! – взмолилась мама.

 – В нашей семье нет ни испанцев, ни католиков.

– Что ж, раз мы – русские, то возьмём балалайки и будем танцевать вприсядку? – полюбопытствовал отец.

– Не передёргивай. Ты понял, о чём я. Это не наше Рождество и не наш сочельник. Мы не должны подражать, как попугаи.

– Не подражать, а вливаться, Марин. Даже если это неправильный сочельник, нужно уважать местную культуру. Мы живём здесь почти год. И среди дружелюбных людей, кстати.

Разве соседки всей толпой не звали нас к себе на Новый год?

– Звали, – нехотя признала мама. – Донья Аделия, донья Конча и даже донья Густава. Её младший сын – одногодка Кости, так что скучно им не будет, и я думаю…

– Хорхе насмехался надо мной, – выпалил Костя, останавливаясь. – И соседки тоже.

– Что?

– Почему?

Родители удивлённо обернулись.

– В прошлую пятницу я бежал из школы и слышал, как они сплетничали. Говорили, что наш дом один не наряжен.