И грянул свет

– Мы нарядили, – мама нервно улыбнулась. – Внутри.

– И ещё про решётки.

– А что решётки? – нахмурился отец.

– То, что мы… – Костя стыдливо запнулся, – сальвадес.

Наверное, целую минуту все стояли молча и старались не встречаться взглядами. Потом Марина непонимающе развела руками:

– Зачем же они звали нас в гости?

– Для смеха, – предположил Костя, уткнувшись глазами в песок.

– Ну да, – кивнул Игорь. – Виноград мы наверное тоже едим, как… сальвадес. Или ещё чего-нибудь. Ладно. – Он хлопнул сына по спине.

 – Идёмте домой.

Пока возвращались с пляжа, погода поменялась – ветер стих, заметно похолодало, и начал сгущаться туман. Для Малаги это было явлением совершенно обычным, но сегодня, в этот «неправильный» сочельник страсть как хотелось чего-то необычного.

– Как будто снег пойдёт, да? – тихо заметил Костя и для большей наглядности зарылся носом в воротник куртки.

Отец промолчал, а мама вдруг стала напевать:

– Ма-аленькой ёлочке холодно зимой.

Тихонько, ласково.

Будто колыбельную ребёнку. Отец широко улыбнулся и запел в унисон.

– И-из лесу ёлочку взяли мы домой.

– Как дети, – притворно вздохнул Костя и тоже подхватил.

Оказалось, что песню целиком знала только мама. Она старательно пела все куплеты подряд, Костя сбивался и прыгал с пятого на десятое, а отец вообще не заморачивался и раз за разом затягивал первые две строки. Причём всё громче и громче. Когда подходили к дому, он уже буквально горланил слово «маленькой», да ещё и пытался вальсировать с мольбертом.

Бешеное пение эхом разносилось по всей улице, Костя хохотал в голос, даже бока заболели, а Кике пытался подвывать.

В соседских, окутанных гирляндами домах горел свет. Где-то шумели голоса, где-то громыхала «Feliz Navidad». Для испанцев эта песня была примерно тем же, чем для американцев – «Jingle Bells» или для русских – «Ёлочка». В общем, местные вовсю праздновали, и вряд ли кто-то слышал кошмарный отцовский вокал, но маме всё равно стало неловко.

– Вливаться, – напомнила она.

– Да ладно, – Игорь хмыкнул. – Мы же сальвадес.

Снова повисло тяжёлое молчание, все погрустнели, задумались.

– Сынок, – вдруг обратилась мама. – А почему ты бежал?

– Бежал? Когда?

– Ты сказал, что бежал из школы. Тогда, в пятницу. Но ты пришёл на час позже. Так откуда ты бежал?

– Из парка. Ну, в общем… Я там встретил одного человека. И он сказал, что Кике налил лужу в моей комнате.