И грянул свет

– Демонстрация?! – переспросил Костя, чувствуя, как внутри закипает злость. – Меня чуть не пристрелили, а ты… Да ты… Ты… Пошёл ты! – рассерженно закончил он и отвернулся.

– А чем ты, собственно, недоволен? Ты потерял штаны – я раздобыл новые. Ты перебудил верблюдов – я помог сбежать от кочевников. Ты заблудился в пустыне – я почти вывел тебя в Нефтезаводск.

При этих словах горячие тонкие пальцы вдруг легли на Костины виски и мягко повернули лохматую голову вправо.

– Эй, отвяжись!

Возмущённый таким обращением, он дёрнулся, пытаясь высвободиться, как вдруг зацепился взглядом за нечто знакомое, а ещё через пару секунд сообразил, что видит вдали опоры линий электропередачи – ЛЭП.

Отсюда они походили на куцые, сухие ёлки и казались совсем маленькими, а протянутые поверху могучие, толстые провода так и вовсе – тонкими, едва заметными паутинками.

Шли теперь веселее. Точнее говоря, Хэд шёл так же, как и раньше, – впереди и не оглядываясь. А вот Костя – веселее. Несмотря на то, что вездесущее солнце снова припекало голову, а пить хотелось просто неимоверно.

Опоры ЛЭП уже поднялись над песчаными склонами во всю свою десятиметровую высоту, а значит, до цивилизации оставалось всего ничего. Костя и представить не мог, что так обрадуется этим столбам. Этому обыденному и, казалось бы, ничего не значащему элементу привычного мира. Но после бесконечного океана песка каждую из этих опор хотелось обнять, как старого друга.

– Сколько до Нефтезаводска, Хэд?

– Двадцать семь километров четыреста семьдесят пять метров.

– Так ты правда знаешь всё?  Ну то есть вообще всё?

Казалось, сейчас инструктор бросит что-нибудь высокомерное, но Хэд вдруг заметно сник и  даже шаг сбавил.

– Не совсем, – признал он и, немного помолчав, продолжил: – Я не знаю Сдвига.

– Ты ведь говорил, что знаешь всё?

– Да, но Сдвиг происходит поверх всего. И начинает менять это всё. Путать, разветвлять. В общем, тебе не понять?

– Ну почему не понять? – Костя неприятно усмехнулся. – Я понял, что ты просто знаешь не всё.

Потому что не бывает всего и поверх него ещё что-то. Это как если бы я сказал, что знаю математику, но только не тригонометрию. Потому что она поверх математики.

Обнаружить у насмешливого, высокомерного инструктора ахиллесову пяту оказалось на удивление приятно. Это давало какое-то злорадное удовлетворение в духе «мы все не без изъянов». А Хэд тем временем остановился и медленно повернул голову, чёрные очки-заглушки вдруг опасно блеснули.