В ПОИСКАХ ЖАНРА. ИЗБРАННОЕ

Любил польстить обывателям:

«Люблю я, когда люди ругаются, – значит, знают, что делают, и линию имеют».

Как и все политики, Ильич умело и изящно оправдывался в содеяном:

«Мы грабим награбленное».

Соглашаться с ленинскими мыслями и домыслами – дело каждого. У меня довольно часто возникали вопросы и возражения:

«Больших слов нельзя бросать на ветер».

И тут же возникает вопрос: а маленькие можно?

Все это мне пришлось поворошить, когда решил рассказать о другом Ленине, юноше панически боявшемся собак и своей старшей сестры и страдающему многими фобиями.

Правление теоретика-крючкотвора стало трагедией, как самого вождя, так и миллионов людей в Российской империи.

Как это было все давно,

О, боже мой!

Когда вовсю нас призывали к коммунизму,

И словно на сеансе спиритизма,

Пред нами Ленин был всегда живой.

Нам говорили: – Повернем мы реки вспять,

Сады посадим и в цветах утонем,

Америку конечно перегоним

И будем яблоки им с Марса поставлять

А нам же это было все до фени, —

Куда зовут нас представительные дяди,

У нас рубахи были все в губной помаде

За те года сегодня платим пени.

Зовут вернуться, повернуть все вспять

Но мы уже давно умнее стали

На светлом прошлом зубы обломали, —

Жаль молодым вот все до лампочки опять!

Истоки протеста

Иногда шутливо пишу в своем резюме: «Родился в 1952 году, успев пожить несколько месяцев при сталинском режиме».

С моей несдержанностью языка мне удалось избежать репрессий только по малолетству.»

Но еще почти десятилетие строгость в нормах поведения в СССР была на уровне. Бывало, что дома одного на ключ закрывали – не с кем было оставить и ремень к некоторым частям тела прикасался. Позже это тоже выплывало из детства:

Несправедливость обвинений

коснулось каждого из нас.

Жаль, что за это, к сожаленью,

Не каждый может врезать в глаз!

Протест к общественным нормативам, запретам и правилам формировался тоже в пионерском возрасте, когда нам внушали:

«Пионер – всем пример!»

Да, пионером был – не отрицаю.

Но в пример меня никто никогда не ставил. Были более бравые мальчуганы которых ставили а первые ряды на линейках – я обычно стоял в третьем из четырех (роечники). Уже тогда избегал построений, был подозрительно задумчив и не раз исчезал из поля зрения.