Раны, нанесенные в детстве… Педагогический роман

Мальчишка начал «оттаивать» душой…

Мать это тоже видела… Через какое-то время начала уговаривать старшего сына «простить Лёню».

– Олегу нужен отец! – говорила она. – Ты рос без отца, Ольга растет без отца, так пусть хотя бы у Олега будет отец! Да и мне по хозяйству управляться полегче будет!

К концу второго года мать Семен сдался; согласился на «восстановление семьи»…

…«Лёня» приехал с подарками. В Гурьевске он продал дальним родственникам злополучный дом за приличные по советским временам деньги – три тысячи рублей.

На эти деньги они с матерью приобрели в Сорокино светло-зеленый мотоцикл «ИЖ», с коляской и дорогую черную шубу – матери.

Остатки положили на сберкнижку.

Отчим не бил Семёна еще год.

Но потом всё вернулось на круги своя…

И виноват в этом, по мнению отчима, конечно, был сам Семён.

Однажды летом, возле речки, соседки-одноклассницы решили зачем-то «уколоть» Сёмку. Обсуждая «воссоединение семьи» Семёна они громко заметили, что хотя в школе Семён – хорошист (разумеется, благодаря своей мамочке-учительнице, которая завышает оценки своему сыночку и простит делать это и других учителей), родного отца у него нет.

А тот, который сейчас живет с ними – никакой он ему не отец. Олегу – отец, а ему – нет.

– Лучше никакого отца, чем такой отец! – громогласно заявила младшая из сестер Голдобиных, одноклассница Семена.

Подросток не стерпел, резко ответил сестрам; напомнил, что хоть и родной у них отец, но – больной, припадочный.

Это была правда. Дядя Ваня – отец злоязыких сестренок, действительно, страдал эпилепсией.

Соответственно, эпилептические приступы – припадки – у него время от времени тоже случались.

Яново – деревня маленькая. О ссоре между одноклассниками очень скоро узнала дружная семья Голдобиных, включая дядю Ваню.

Разбираться с Семеном за его колкие определения они не стали.

Они отомстили ему по-другому.

Как именно – Семён узнал и почувствовал очень скоро. На собственной шкуре – причем в прямом смысле этого слова.

…Отчим залетел домой со злыми, горящими глазами.

Он перегородил вход, стянул с себя кожаный ремень и от всей души исполосовал пасынка по голой спине ремнём и стальной пряжкой от ремня.

– Я тебе покажу – чем такой отец – лучше никакого отца! – бешенным зубром ревел он. – Я тебя научу старших уважать!

«Учил» он Семёна, пока не устал.

…Спина саднила так, словно на неё высыпали ведро горящих углей. Подросток накинул на спину мягкую льняную рубашку… Стало только больнее.