Перекрестка поворот

Из-за угла, стрекоча двигателем, вырулил допотопный «Понтиак»: иммигрант-босниец привез утренние газеты.

Джек посмотрел на постель, где, спрятавшись под стеганым «камфортером»[29 - От англ. comforter – пуховое одеяло.], точно в норке, спала Бо-Ми. Еще раз мысленно прокрутил вчерашний вечер.

«Может, все приснилось? Может, ничего не было? Может?..»

Он закрыл глаза и потянул носом воздух, стараясь унюхать то, что казалось давным-давно забытым, выброшенным, похороненным в прошлой жизни.

* * *

Запах сена, прихваченного первым заморозком.

– Не бойся, – говорила Марина, склонившись над ним. – Теперь можно. Все-все.

Между синими облаками проглядывала луна, флуоресцентно-белая, в бледных голубых прожилках. Она освещала небольшое поле позади общежития, в котором остановились студенты, присланные на помощь колхозникам. Ребята-технари жили на первом этаже, а девчонки с иняза на втором, чтобы местные парни их не беспокоили понапрасну.

Марина прижалась к Жеке, нащупала его руку и сунула себе под куртку.

Голубой свет скользил по полю, превращая рытвины в долины и кратеры лунного пейзажа, прорисовывая длинные тени от сухих обрубков кукурузных стеблей, мерцая ртутью в чешуйчатой ряби пруда. Невысокая скирда стояла единственным пристанищем в этом холодном безжизненном неоновом свете.

– Ты меня любишь? – не опуская глаз, спросила Марина.

– Да.

– Тогда не спрашивай, а делай, что прошу.

– Хорошо, только я не умею.

– Научишься, – засмеялась Марина. – Дело нехитрое.

– А как же Гера? – спросил он.

– Молчи, – сказала она. – Ничего не говори.

Жека чувствовал на щеке ее дыхание, прерывистое и горячее. Шершавость обветренных губ, искавших его губы. Чувствовал пальцами ее грудь и сосок, тычущийся в ладонь.

– Нет, – сказал он. – Я так не хочу.

– Почему?

– Сегодня со мной, завтра – опять с ним.

– Дурак, – сказала она, вытолкнула его руку из-под куртки, соскользнула вниз и, спотыкаясь о земляные кочки, пошла к светящемуся окнами общежитию.

* * *

Джек очнулся от воспоминаний и открыл глаза. Сдвинул створку окна, впуская воздух с улицы. Вдохнул еще раз, пытаясь поймать запах подмороженного сена. Нет, просто свежий, чуть покалывающий воздух. Конечно, приснилось. Все, все, все приснилось.

Тихонько, чтобы не разбудить Бо-Ми, он вышел из спальни и спустился на первый этаж.