Перекрестка поворот

Но что-то всегда остается, что-то, не зависящее от клеток.

Он пятнадцать лет пытался забыть и не смог. К чему тогда обманываться? Надо попробовать. Ведь они теперь полтора раза новые люди.

Глава 7

Пережитые страхи не умирают. Они могут спрятаться в глубинах памяти, замаскироваться под равнодушие или браваду, могут с головой забраться под одеяло повседневных забот или задремать на время, но стоит намекнуть на прежнее, стоит попасть в былые обстоятельства – и вот они, тут как тут, во всей красе, словно не прошли годы, и время не сгладило режущих краев, cловно не залечились ушибы и открытые раны.

Именно такие чувства испытала Марина, когда вернулась от Геры домой.

В квартире было все перевернуто вверх дном. Стулья валялись, а комод cтоял с вывернутыми, точно оттопыренные губы, ящиками. Выброшенное из них белье устилало старенький палас.

На полу и на обоях виднелись капли засохшей крови.

Марина с тоской огляделась по сторонам. Хотелось закричать, завыть от безнадеги и отчаяния.

Она услышала громко текущую воду и пошла в ванную. Там, низко склонившись над раковиной, стоял С. А. Он загребал ладонями бегущую струей воду, плескал в лицо, громко сплевывавл и ругался по-французски:

– С’est des conneries[38 - Фр. – грязное ругательство.].

Марина знала, что, если он ругается так, то дела совсем плохи.

– Я пришла, – сказала она, но С. А., казалось, не слышал и продолжал ругаться.

– Я пришла, – повторила Марина громче.

– Слышу, – отозвался он.

– Ленку забрали? – спросила она.

– Да.

– Ты отдал ее! – Марина глядела на С. А., сжимая кулаки. – Вот так взял и отдал?

– Не совсем, – он поднял голову и, приблизив лицо к зеркалу, осторожно отлепил пластырь.

Только теперь Марина заметила, что его правая скула от глаза и почти до самого уха заклеена пластырем с положенными под него марлевыми тампонами.

– Что это? – Марина шагнула к нему.

Вспухшую рану стягивали швы. Она дотронулась до них, и он поморщился от боли.

– В травме наложили.

– Ты защищал Ленку? – спросила Марина.

– Не успел, – ответил С. А. – Вырубили с одного удара. Профессионалы.

– Прости, – она схватила его за руку, но он застонал и рывком дернулся в сторону.

– Enculе[39 - Фр. – грязное ругательство.]!

Суставы его пальцев были распухшие, точно шарики для пинг-понга.

– За что тебя били?

– Сдается, что Гера все еще неравнодушен к тебе, – С. А. криво улыбнулся здоровой стороной лица.