Зима, которая не ты

В общем-то, это была та же самая Настя, которую я знал раньше: плавная и невозмутимая.

– Ладно, а потом, что потом? Надо думать, вы поболтали немного.

– Да, мы немного поболтали. О своих несчастьях не хотелось вспоминать.

– До того кто-то сказал тебе, что Настя устроилась куда-то на другую работу.

– «Что ж так? – поинтересовался я. – Снова хочется работать?» А она смеется. «Пойми, – говорит, – я хочу стать серьезнее. Стать положительной. Иначе я опять начала бы пьянствовать. Так было однажды: мои папа и мама очень испугались.

Что случилось? Что стряслось? А ничего – их девочка опять потянулась к бутылке». «Рад за тебя, – отозвался я. – Такие люди, как ты, пьяницами не становятся. Они становятся алкоголиками». «Точно, – ответила она, снова засмеявшись. – Иногда так трудно бывает остановиться. Ладно, лучше расскажи, чем занимаешься. Как съездил тогда в Гатчину?» «В Гатчину? – удивился я ей вдогонку. – В какую Гатчину?» Настя была уже на кухне.

– И она разбила любимую чашку Зверева, не так ли?

– Я услышал звон оттуда, вылез из кресла и приплыл на кухню.

Настя стояла там, прижав ладони к щекам. «Черт! – сказала она. – Это любимая чашка Зверева, как жалко».

– А ты не знаешь, кто такой Зверев, не так ли, друг?

– Кто такой Зверев, я не знал и не знаю. Какой-нибудь ее дружок.

– И ты помог ей собрать осколки…

– «Осторожно, не порежься, – сказала она. – Вот и все. Ладно, чего расстраиваться. Я приготовлю чай, а ты поставь какую-нибудь музыку».

– Какой прекрасный вечер, подумал ты.

– Я всегда гордился своим умением выбирать подходящую к случаю музыку. Я достал из шкафа пластинку: «Времена года» Вивальди.

– В комнате тихо зазвучала музыка. Ты уселся в кресло и закачался в нем.

– Настя принесла чай на подносе. Я снова залюбовался ею… Она когда-то много поила меня чаем. Добавляла туда какую-то травку. Отличный напиток, я поглощал его стаканами, он прибавляет мне энергии.

– А помнишь, как плохо было у Зверева? Чай кипятили в ржавом чайнике, и вода всегда была со странным привкусом.

Мы вежливо спрашивали: у вас, наверное, чай с медом? (Хотя ты обо всем догадывался, тебя в таких делах не проведешь). «Нет, – следовал растерянный ответ. – Я ничего туда не добавлял». Ясно, что привкус был от сахара пополам со ржавчиной. Хуже не придумаешь. Ведь чай – это основа гостеприимства.

– Да, люди вроде Зверева предпочитают жить в экстремальных условиях, которые сами себе создают. Это оборачивается скверно. Но мы отвлеклись.